Правители Африки: XXI век

2013- : Ухуру Кениата

Президент Кении с 9.IV.2013

Ухуру Кениата
Полное имя Ухуру Муигаи Кениата
Uhuru Muigai Kenyatta
Родился 26.X.1961, Найроби, колония Кения, Британская Восточная Африка
Умер Нет
Президент с 9.IV.2013
Этнос Кикуйю
Вероисповедание Христианин

Сын первого президента страны, Ухуру Кениата оказался в кресле главы государства как политик компромисса. Годы его правления характеризовались большими политическими скандалами, коррумпированностью и обилием инфраструктурных проектов, оплаченных китайскими деньгами.

Ухуру Кениата родился в большой семье одного из отцов-основателей кенийской государственности, Джомо Кениаты. Кениата-старший к моменту рождения Ухуру был признанным лидером кикуйю и готовился принять бразды правления страной. С самых первых дней будущий президент оказался в центре большой политики, так как его имя означало «свободу» на суахили. Свобода была достигнута уже в декабре 1963 года, когда Кениата-старший стал сначала премьер-министром, а потом – президентом Кении.

Юный Кениата получил все преимущества, на которые мог бы рассчитывать царственный отпрыск. Его отличное образование началось в престижной школе Сент-Мэри в Найроби и продолжилось в США (Амхёрст Колледж в Массачусетсе, политология и экономика). Хотя Кениата провёл много лет за рубежом, благодаря матери он говорил на местном диалекте языка кикуйю, что впоследствии очень пригодилось, когда он занялся политикой. В августе 1978 года президент Кениата умер, и Ухуру, который вернулся в страну из США только в 1985 году, стал просто частью большого и влиятельного семейства. Его участие в политике поначалу ограничивалось сбором денег в избирательный фонд KANU, да и в начале 1990-х он не являлся значительным политическим игроком. В те годы не был он близок и к Мои, так как на выборах 1992 года поддержал оппозиционного кандидата Матибу, а не кандидата от KANU.

Одним словом, даже будучи членом KANU, Ухуру Кениата был вполне рядовым членом партии, хотя и обладал уникальным статусом сына первого президента Кениаты. Он был слишком молод и, по всей видимости, не обладал особой харизмой, но были у него и качества, полезные для политического лидера. Он обладал громким голосом и проявлял определённые бойцовские качества, был контактен, отличался живостью, не боялся общения с простыми людьми. Как бы то ни было, последующие события показали, что на протяжении ранних лет политической карьеры он не был в полной мере самостоятелен и его действия могли определять более опытные, авторитетные политики, соратники его отца, а также политически активная мать.

Эта относительная слабость Ухуру, как личности, как политического деятеля, в конечном счёте, и сделала ему карьеру. Он попытался стать депутатом парламента от KANU в 1997 году, выставив свою кандидатуру в том же округе, от которого когда-то был избран его отец. Эти выборы он оглушительно проиграл, даже с учётом того, что в тот KANU выступила удачно. Возможно, это было связано с тем, что Ухуру тогда уделял больше времени семейному бизнесу, чем ведению кампании. Так или иначе, к концу 1990-х он был политическим неудачником, хотя статус «сына Кениаты» отобрать у него не мог никто.

Возможно, из-за своей политической беспомощности и громкого «титула» молодой отпрыск первого президента обратил на себя внимание Мои. Перед президентом маячило окончание полномочий и необходимость выбора преемника. От власти он отказываться не хотел, а любой влиятельный политик из его окружения, получив власть, наверняка постарался бы отмежеваться от непопулярного бывшего лидера. Вероятно, поэтому выбор Мои пал на слабого политически, молодого Кениату. Он казался идеальной «марионеткой».

По-видимому, из-за этого и началась настоящая политическая карьера Ухуру Кениаты. В 1999 году президент Мои назначил его главой кенийского совета по туризму и национального фонда по борьбе со стихийными бедствиями, а позднее – министром местного самоуправления. В марте 2002 года на конгрессе KANU Кениата был избран одним из четырёх заместителей председателя партии, которым был переизбран Мои. На этом же конгрессе президент избавился от ряда влиятельных сотоварищей, прежде всего, от старого и влиятельного заместителя Сайтоти, который потерял партийный пост в ходе реформы структуры KANU.

Когда 30 июля Мои объявил о поддержке Ухуру Кениаты в качестве кандидата в президенты Кении, это вызвало целую бурю среди влиятельных депутатов KANU. Немедленно начался настоящий раздрай. Президентские амбиции имели сразу несколько авторитетных политиков (по меньшей мере, Сайтоти, Одинга, Мусьока, Авори), и они немедленно заявили о своём неудовольствии, требуя открытых праймериз. В разгоревшейся борьбе авторитет Кениаты, очевидно слабого, неопытного, и зависимого кандидата, был почти уничтожен. В борьбе за ускользающее президентское кресло конкуренты Кениаты постарались выставить его в максимально невыгодном свете. Это им удалось, но расчёт на то, что старик Мои откажется от поддержки Ухуру, не оправдался. Мои упрямо держался за Кениату, а Кениату щедро поливали негативом его же однопартийцы из KANU.

Хотя внутрипартийная фронда, в конечном счёте, была подавлена (14 октября 2002 года KANU официально выдвинула кандидатом Кениату), имиджу кандидата был нанесён непоправимый ущерб. Он оказался в заранее проигрышном положении. Сформировалась коалиция «Радуга», куда вошли бывшие функционеры KANU, объединившиеся с существовавшей оппозицией. Они олицетворяли прогрессивные силы, готовящиеся сменить надоевшего диктатора. Кениата же оказался в положении заклеймённой марионетки Мои, хуже этого сложно было что-то придумать. Никто не хотел продолжения правления Мои, в любом виде. Персонально Кениата не был авторитетен, его выступления были неубедительны, обещаниям борьбы с коррупцией и развития экономики не поверили. Даже трайбалистскую карту разыграть не удалось, потому что Кениате противостоял Кибаки, тоже кикуйю. Таким образом, поражение Кениаты на выборах 2002 года было неизбежным, и Мои, к его чести, не попытался подтасовать результаты. Может быть, разрыв голосов был настолько велик, что это оказалось невозможно реализовать.

Парламентские выборы проходили одновременно с президентскими, и на них KANU потерпела серьёзное поражение, потеряв доминирующее положение. Несмотря на этот провал и своё личное поражение на выборах президента, Кениата был избран депутатом и его карьера продолжилась: он оказался в роли лидера оппозиции в парламенте. Партийные позиции Ухуру укрепились после того, как Мои начал оставлять большую политику. В сентябре 2003 года бывший президент покинул пост председателя KANU, который после этого остался вакантным. Только на съезде в январе 2005 года, после внутрипартийной борьбы, Кениата был избран председателем партии. Его главным соперником был бывший министр финансов Николас Бивот, который позднее заявлял о подтасовках.

На почве противостояния режиму Кибаки, стремительно терявшему популярность, Кениата объединился с другим видным политиком – Одингой. Ими была проведена успешная кампания против предложенных на референдуме поправок в конституцию: по мнению оппозиции, предложенный проект оставлял слишком много власти президенту. Референдум 21 ноября 2005 года был успешно провален. Однако союз с Одингой был разрушен летом 2007 года, когда KANU отказалось поддерживать его кандидатуру на предстоящих президентских выборах. По всей видимости, на Кениату было оказано давление со стороны Мои и, возможно, собственной матери, после чего он объявил о своей поддержке президента Кибаки. Ему пришлось покинуть пост председателя KANU, вместо этого он был вынужден быстро сколотить партийную коалицию из «осколков» KANU и ODM Одинги. Взамен и Мои, и клан Кениаты избежали весьма вероятных антикоррупционных расследований со стороны властей.

По всей видимости, Кениата оказался чрезвычайно полезной фигурой в условиях массовых беспорядков, начавшихся 30 декабря 2007 года после объявления о победе Кибаки на президентских выборах. На свет божий это всплыло позднее, а пока сотрудничество с Кибаки позволило Кениате войти в число самых близких и доверенных лиц президента. В январе 2008 года, сразу после победы Кибаки на спорных выборах, и в разгар массовых беспорядков, Кениата получил пост министра местного самоуправления, который уже когда-то занимал. В апреле 2008 года, после утверждения формата коалиционного правительства, Кениата стал заместителем премьера (по «квоте» Кибаки) и министром внешней торговли. Позиции Кениаты еще укрепились, когда 23 января 2009 года Кибаки назначил его министром финансов, с сохранением статуса заместителя премьер-министра. Работая в правительстве, Кениата демонстрировал договороспособность и не особенно выделялся.

Однако 15 декабря 2010 года его фамилия, вместе с пятью другими кенийскими политиками, неожиданно появилась в списке обвиняемых Международных Уголовным Судом. 8 марта 2011 года Кениате было официально предъявлено обвинение в организации вооружённых столкновений на этнической почве, в частности, в округе Накуру. Прокурор полагал, что Кениата координировал, направлял действия молодежных банд кикуйю, которые нападали на сторонников Одинги, а также удерживал полицию от вмешательства в разборки. Он был вызван на слушания в Гаагу.

В этой непростой ситуации Кениата выбрал верную стратегию: он выразил полную готовность сотрудничать с гаагским судом, подчиниться требованию закона. Вместе с тем, он подчеркивал, что все обвинения безосновательны, а он вообще самым первым из кенийских политиков призвал стороны к прекращению насилия. Кениата прибыл в Гаагу в апреле 2011, а потом в сентябре, будучи лично допрошен прокурором Суда Окампо. На суде он всё отрицал и перекладывал ответственность за насилие на лагерь Одинги. Впрочем, это не произвело на судей впечатления и в январе 2012 года обвинения против Кениаты были подтверждены.

Кенийские власти пытались отбояриться от Международного Уголовного Суда, но следствие продлилось еще почти 3 года. На протяжении этого времени судебный процесс серьезно отравлял жизнь Кениате и бросал тень на авторитет главы государства. Президент явно выходил из себя, когда речь заходила о Гаагском трибунале. Вот что он заявил на встрече глав правительств стран Африканского Союза в октябре 2014 года: «Международный уголовный суд перестал быть пристанищем правосудия в тот день, когда стал игрушкой в руках угасающих империй… Запад не стесняется проповедовать правосудие народу, которого он лишал гражданских прав, эксплуатировал, грабил и над которым творил насилие… История учит нас: нельзя верить уговорам тех, кто испил из отравленного колодца империализма». Тем не менее, в октябре 2014 года Кениата всё-таки был вынужден временно передать полномочия вице-президенту Руто и вылететь в Гаагу, чтобы предстать перед судом. В итоге, уголовное преследование Кениаты было прекращено в декабре 2014 года, то есть, когда он уже 1,5 года был президентом Кении. Причиной снятия обвинений была недостаточность улик и отказ от показаний ключевых свидетелей обвинения. То есть, его не оправдали, а просто не смогли осудить.

Хотя обвинение Международного Уголовного Суда стало серьезным фактором кенийской политики, оно не превратилось в препятствие для политической карьеры Кениаты. Он становился всё более очевидной кандидатурой на статус сменщика Кибаки, чей второй президентский срок заканчивался. В преддверии выборов Кениата ушёл в отставку с поста министра финансов, но остался одним из заместителей премьера (январь 2012 года). Была сформирована партийная коалиция, поддержанная правящей партией, чьи позиции весьма ослабли и опираться исключительно на неё кандидату не хотелось. В качестве своего вице-президента Кениата выбрал известного «политического тяжеловеса», с которым часто конкурировал и находился в разных политических лагерях, — Уильяма Руто. Кстати, он тоже находился под обвинением Международного Уголовного Суда по делу о беспорядках 2007-2008 годов. Основным соперником Кениаты оказался всё тот же бессменный Раила Одинга во главе своей партийной коалиции, но кроме него были ещё кандидаты, которых нельзя было сбрасывать со счетов.

Избирательная кампания Кениаты проводилась под лозунгами единства нации, главенства экономики и открытости. На сайте кандидата утверждалось, что «вместе мы можем реализовать наше видение экономически сильной, свободной от коррупции и единой Кении, где будут [присутствовать] неограниченные возможности для всех [граждан]». Даже обвинения Международного уголовного суда в свой адрес Кениата сумел обратить себе на пользу, называя своего оппонента Одингу инструментом влияния бывших колониальных держав. Также кандидат предлагал аграрную реформу, предполагающую рост числа собственников сельхозугодий, чем вызвал нападки политических соперников. Семейство Кениаты было одним из крупнейших собственников земли в стране и Одинга замечал, что, возможно, Кениата просто хочет разбогатеть, избавившись от части земель в ходе такой реформы.

Кандидаты на президентских выборах 2013 года заранее договорились о признании официальных результатов, которые опубликует Избирком. Никто не хотел повторения кровавых событий пятилетней давности, тем более, что они нанесли серьёзный ущерб репутации всех ведущих кенийских политиков. Кроме того, было понятно, что любой разжигающий беспорядки политик немедленно заплатит полной утратой благосклонности западных держав и чрезмерным усилением влияния оппонента. Поэтому, несмотря на ожесточённую конкуренцию, Кениата и Одинга публично обязались использовать только законные методы обжалования результатов. День выборов прошёл мирно, за исключением отдельных эпизодов.

Оглашённый 9 марта избиркомом результат выборов оказался ужасным: Кениата победил в первом туре с результатом 50,03%. Конечно, оппозиции с таким исходом смириться было крайне сложно, так как победивший кандидат набрал всего на 700 голосов больше, чем 50%. Вполне естественное подозрение в махинациях немедленно было высказано, тем более что явка, по официальным данным, составила 86%, — небывалая величина для Кении, да и вообще для любой нормальной демократии.

К счастью, на этот раз ситуацию удалось удержать в правовом русле. Одинга обратился в Верховный Суд с заявлением об исчезновении 250 тыс. голосов избирателей 11-ти избирательных округов. Однако 30 марта 2013 года Суд подтвердил, что Кениата является избранным президентом, так как проведенные выборы были свободными и честными, проведёнными в соответствии с законом. Одинга не стал оспаривать это решение, следуя обязательствам, которые он принял на себя во время предвыборной кампании. Кто знает, как ему это далось. Избрание Кениаты также поддержал президент США Обама, направивший ему свои поздравления.

9 апреля 2013 года Кениата был приведён к присяге в качестве президента, став вторым действующим главой государства, который находился под следствием Гаагского трибунала (другим был суданец Омар Башир). В своей инаугурационной речи Кенитата пообещал продолжить реализацию программы развития Vision 2030, принятую при Кибаки, и, в целом, было понятно, что он будет продолжать курс уходящего президента.

Новое правительство состояло из министров-технократов, а партийное присутствие, наоборот, было минимальным. Первые шаги подчёркивали заботу о простых людях: так, было объявлено о введении бесплатного дородового медицинского сопровождения для всех женщин. Амбициозным проектом в сфере образования было обеспечение всех школьников планшетами. Вообще, Кениата позиционировал себя как «цифрового» президента и противопоставлял «аналоговому» Одинге, которому было под 70 лет, еще на этапе предвыборной кампании. Теперь же он инициировал проект «Е-центров» — точек, где можно было заплатить за различные госуслуги и сервисы посредством электронных устройств, что должно было помочь в борьбе с бюрократией и коррупцией.

Тем не менее, первый год президентства Ухуру Кениаты оказался без крупных достижений. Серьёзный рост цен на продовольствие негативно влиял на уровень жизни. Программа обеспечения планшетами была свёрнута из-за коррупционного скандала. Правительство договорилось о ряде инвестиционных проектов, начав проводить амбициозную линию на экономический рост. Однако существенного влияния на жизнь среднего кенийца они не оказывали, по крайней мере, в первые годы для большинства не изменилось ничего.

Зато ухудшилась ситуация в сфере безопасности. Близость от Сомали и участие армии Кении в антитеррористической операции против боевиков аль-Шахаб превратило кенийскую территорию в удобную цель для ответных атак исламистов. Крупный теракт произошёл 21 сентября 2013 года, когда боевики напали на торговый центр Уэстгейт в Найроби, в результате чего погибли 70 человек. Правительство показало себя явно не готовым к таким ЧП.
Таким образом, практически сразу наметились контуры правления четвёртого кенийского президента: нацеленность правительства на рост экономики, постоянные коррупционные скандалы и теракты, которые устраивали на территории страны международные террористы.

Экономическое развитие Кениата реализовывал, как и его коллеги, с помощью китайского капитала. Это позволило достичь средних темпов роста экономики в 5% в год, но, вместе с тем, к 2017 году государственный долг достиг 26 млрд. долл. Гордостью президента была железная дорога Найроби – Момбаса стоимостью 3,2 млрд. долл., первый этап которой был пущен в июне 2017 года. Дорога строилась преимущественно на китайские деньги. Как и в других странах, номинальный рост экономики, рассчитанный, исходя из построенных китайскими рабочими на китайские деньги объектов, фактически не отражался на благосостоянии простых людей.

Кениата уверял, что без крупных инфраструктурных инвестиций невозможно развитие страны. Оппозиция утверждала, что правительство раздуло сметы и загнало кенийцев в долги. Дошло до того, что о проекте был вынужден высказаться заместитель министра иностранных дел Китая Жань Минь. Он сказал, что размер займа не должен иметь значения, так как «деньги были вложены в проект, который принесёт пользу кенийцам». «Кредит, [израсходованный] на правильный проект, не является бременем», — мудро заявил он. «Инвестиции вернутся, так как дорога – крупнейший инфраструктурный проект в Кении, он приведет к экономическому росту повсеместно в регионе, что означает, что деньги потрачены не зря».

Были и другие проекты, предполагающие создание рабочих мест, но они реализовывались очень медленно: например, заложенная в 2013 году текстильная фабрика Риватекс была построена только в 2019 году, а другие проекты (Кенани Лезер Индастриал Парк, Эти Ривер Текстиль Хаб), начатые позже, не завершены до сих пор.

Kenyatta
The President of Kenya, Uhuru Kenyatta at the inauguration ceremony of the Somalia’s newly elected President Mohamed Abdullahi Farmaajo in Mogadishu on February 22, 2017

Президент Кении Ухуру Кениата на церемонии инаугурации избранного президента Сомали Мохаммеда Абдуллахи Фармаджо, Могадишо, 22 февраля 2017 года

Автор: AMISOM Public Information

Стремление президента к экономическим успехам периодически омрачалось коррупционными скандалами. Они начались почти сразу же, а Кениата либо не смог, либо не хотел заниматься этой проблемой. В итоге она едва не заслонила всё хорошее, что делало правительство. Известный борец с коррупцией Джон Гитонго, в конце концов, назвал администрацию Кениаты «наиболее коррумпированной в кенийской истории», и это «достижение» было тем ужаснее, если помнить, с какими режимами Кениата «соревновался». Транспэренси Интернешнл в своем мировом рейтинге за 2016 года поместила Кению по уровню коррупции на 145 место из 176. Агентство указывало на некомпетентность и неэффективность антикоррупционных служб страны, когда даже выявленным преступникам удавалось в суде уйти от наказания.

Сам президент хотел избавиться от негативного шлейфа главы коррумпированного правительства, но, похоже, это было не в его силах. Однако это определённо его задевало. В 2015 году Кениата пошёл на демонстративный шаг, уволив 5 министров и других высокопоставленных чиновников, заподозренных в коррупции, и за этим последовал ряд других отставок. Судя по тому, что коррупционные скандалы на этом не закончились, проблему это не решило. В конечном счете, Кениата ополчился на сами международные институты, которые, по его мнению, недооценивали успехи Кении в борьбе с коррупцией. Как бы то ни было, бывший председатель антикоррупционной комиссии в марте 2016 года оценивал объем взяточничества в Кении, приблизительно, на уровне трети годового бюджета страны, а в судах на рассмотрении находилось около 600 дел о коррупции.

Террористическая угроза нисколько не ослабевала и тоже била по имиджу правительства. Регионы Кении, прилегающие к нестабильным Сомали и Южному Судану, постоянно находились под угрозой, и не только они – столица тоже. Основным противником кенийского государства выступила сомалийская террористическая группировка аль-Шахаб, с вылазками которой власти ничего не могли поделать. В апреле 2015 года террористы устроили побоище в Университете Гарисса, в результате чего погибло 148 студентов, преимущественно христиан. В декабре того же года автобус с учителями, тоже в основном христианами, был остановлен на дороге из Найроби в Мандеру, куда они ехали, чтобы провести рождественские праздники, террористы застрелили 28 человек. Кениата был вынужден признать, что проблема не решена. «Есть постепенный хороший прогресс», — заявлял президент — «Но было бы неправдой утверждать, что мы решили проблему. Как и любая другая страна [её не решила]. Мы действительно сталкиваемся с постоянной угрозой терактов, но мы не одиноки. С нами весь мир».

В целом, к новым президентским выборам 2017 года Кениата оказался в ситуации, когда значительных успехов добиться не удалось, оппозиция в лице Одинги была влиятельна и сильна, тема коррупции постоянно циркулировала. Позиции президента и «Юбилейной коалиции», которая была собрана из остатков альянса, победившего в 2013 году, выглядели не особенно сильными. Одинга, напротив, был, похоже, уверен в победе. Вероятно, поэтому власти нервничали и ситуация накалялась.

В конце июля в Найроби исчез и, позже, был найдет убитым Крис Мсандо – глава департамента информации и технологий Избирательной комиссии. Перед смертью его пытали. Именно этот чиновник отвечал за электронное голосование и регистрацию избирателей. Убийство произошло за считанные дни до выборов и, несомненно, бросало тень на любой их результат, давая весомые аргументы любому, кто эти выборы проиграет. За несколько дней до выборов в Верховный Суд была подана петиция о том, чтобы выборы были отложены. Однако на её рассмотрение явились лишь двое судей из семи – накануне кто-то стрелял и ранил водителя-охранника. Одинга прямо указал на то, что это сделали сторонники Кениаты.

Последовавшие события, поэтому, были ожидаемы. На выборах 8 августа 2017 года Кениата чудесным образом набрал 54% голосов, во что едва могли поверить Одинга и его сторонники. Неминуемо вспыхнули беспорядки, в которых погибли люди. Проигравший кандидат заявил о непризнании результатов и начал юридические процедуры. Его главным аргументом было расхождение результатов на разных этапах подсчёта голосов, что делало, по заявлению Одинги, общий результат недостоверным.

А дальше случилось удивительное. 1 сентября 2017 года Верховным Судом было принято никем не ожидаемое решение об аннулировании результатов голосования на выборах президента Кении. Беспрецедентный шаг впоследствии был обоснован судьями в специальном коммюнике. Главной причиной отмены результатов была названа плохая организация выборов, а также то, что Избирком объявил результаты, не заботясь о том, чтобы учесть голоса всех проголосовавших кенийцев. Во время подсчёта куда-то делись 10 тысяч протоколов с избирательных участков. Кроме того, Избирком отказался предоставить Суду доступ к системе электронного голосования, чтобы результаты могли быть проверены. В итоге судьи, фактически, повторили аргументы оппозиции: «Расхождения были повсеместными», — завил председатель Верховного Суда Марага, — «Эти расхождения повлияли на достоверность [результатов] выборов». Были объявлены новые выборы, в соответствии с Конституцией они должны были состояться в течение 60 дней. Решение Верховного Суда вызвало восхищение мужеством судей, доказавших свою независимость, негодование властей и дальнейшие беспорядки.

Лично для Кениаты это был серьёзный репутационный удар. Но делать было нечего – переголосование было назначено на 26 октября. Для оппозиции решение Верховного Суда было неожиданным сюрпризом, в стане Одинги воспряли духом. Новое голосование было для оппозиции шансом, но, если разобраться, шанс был призрачным. Одинга требовал отставки руководителей Избиркома – в этом ему было отказано. Оппозиция требовала также широкое международное присутствие, смену членов местных избиркомов, мониторинг электронного голосования и т.д. Однако власти сделали вид, что ничего экстраординарного не произошло. Новое голосование организовывалось теми же людьми, что и прежнее, как и подсчёт голосов, поэтому шанса получить какой-то качественно отличающийся результат не было.

Довольно быстро это стало понятно и оппозиции. Видя, что власти не собираются ничего менять, Одинга 10 октября, то есть, за две недели до голосования, объявил о снятии своей кандидатуры. Это предопределило победу Кениаты с «туркменским» результатом в 98% голосов. Явка на этих выборах была всего 38% — самый низкий результат за всю историю страны, потому что сторонники оппозиции просто не голосовали. Одним словом, переизбрание Кениаты состоялось в позорных условиях. 31 октября Одинга призвал к «национальному сопротивлению» и объявил о формировании «народной ассамблеи», целью которой было провозглашено «восстановление демократии». Себя он провозгласил «народным президентом» и отказался признавать Кениату.

Около полугода в стране существовало два «президента», каждый из которых стремился заручиться поддержкой на международной арене. Одинга пытался договориться с Кениатой о некоем переходном периоде и проведении новых выборов, но президент и не думал договариваться, а рычагов давления на власть у оппозиции не было. Положение «народного президента» было весьма двусмысленным, власти обвинили его в государственной измене, а поддержки извне он не получил. В конечном счете, ему пришлось сдаться, но это произошло только в марте 2018 года. Довольно неожиданно было объявлено, что стороны «уладили все вопросы», — хотя буквально накануне это вообще казалось вряд ли возможным. Кениата и Одинга пожали руки, и было объявлено, что конфликт улажен, однако Одинга так и не смог публично назвать Кениату «президентом».

Несмотря на политическую нестабильность, экономические ориентиры правительства, по существу, мало изменились в 2013 года. Оно сохранило приверженность мега-проектам, масштабным инвестиционным программам, которые требовали больших расходов, но оборачивались, в какой-то момент, козырем в руках президентской команды, когда нужно было доказывать, что Кениата не зря ест свой хлеб.

Пожалуй, наиболее амбициозным и, вероятно, наиболее успешным направлением было решение вопроса с обеспечением электроэнергией. Застарелая проблема перебоев в электроснабжении (там где сети были) и отсутствие доступа к электричеству значительной части граждан была объектом усилий прежних правительств. В целом, прогресс был уже при Кибаки, но Кениата придал ему новый импульс. В 2017 году он утверждал, что, когда он стал президентом, только 27% кенийцев имели доступ к электроэнергии, а сейчас доля выросла до 60%. В конце 2018 года в сотрудничестве с Всемирным банком был запущен проект KNES («Национальная стратегия электрификации Кении»). Согласно плану, к 2022 году каждый кениец должен получить доступ к электроэнергии. Ставка была сделана на расчет самых дешевых вариантов энергообеспечения для отдельных регионов страны, — а не на построение единого гигантского монстра, как пытались сделать раньше. В итоге правительство запланировало развивать локальные электрические сети, обеспечиваемые возобновляемыми источниками, то есть, солнечными батареями и ветряками. Вообще, Кения уже сейчас является одним из мировых лидеров по использованию возобновляемых источников энергии. Среди целей правительства – достичь к 2020 году того, чтобы 100% электроэнергии в стране вырабатывалось с помощью таких источников.

Правительством была разработана программа привлечения частных инвестиций в электроэнергетику на 14,8 млрд. долл. Она дала свои плоды: в июле 2019 года была запущена крупнейшая в Африке ферма по выработке электроэнергии с помощью ветряков. В пустынной местности близ озера Туркана, где особенности рельефа обеспечивали стабильный сильный ветер, было установлено 365 турбин, способных вырабатывать 310 мегаватт электроэнергии. Проект был оплачен консорциумом европейских и африканских компаний, которым Кения обязалась продавать электроэнергию по фиксированной цене на протяжении 20 лет.

В последние годы Кения запустила ряд новых инфраструктурных проектов, включая строительство скоростной магистрали между городами Кении и Танзании, строительство региональных дорог, расширение порта Момбасы (строится второй терминал на деньги японского правительства), а также программу дешевого городского жилья. В октябре 2019 года будет открыта первая очередь нового порта Ламу – часть глобального транспортного коридора, который должен экономически связать Кению с Южным Суданом и Эфиопией. Порт, что неудивительно, строится на китайские деньги. Посетивший строительство президент отметил, что проект особенно важен для трудоустройства кенийской молодежи.

Kenyatta
Mombasa port fl1. Cranes load containers at the Port of Mombasa

Первый терминал порта Момбасы. Выгрузка контейнеров
Автор: DEMOSH

Проблема коррупции остается нерешённой. В июле 2019 года, в результате громкого скандала лишился своего поста влиятельный член кабинета, министр финансов Генри Ротич. Он был объявлен подозреваемым в деле о хищении миллионов долларов с помощью сложной схемы с участием итальянской фирмы, которая выиграла подряд на строительство двух дамб, но, в итоге, ничего не построила, а деньги получила. В целом, не вызывает удивления высказывание одного из ведущих оппозиционных деятелей Мудавади, заявившем, что Кениата не оставил после себя никакого наследия, кроме огромных долгов.

Фактически в Кении стартовала предвыборная кампания. Следующие президентские выборы состоятся в 2022 году, однако Кениата не сможет в них участвовать, поэтому уже сейчас политический бомонд пребывает в состоянии борьбы. Наибольшие шансы на преемственность имеет вице-президент Уильям Руто, однако совершенно не обязательно, что от «партии власти» в итоге пойдет именно он.

© В.Г. Кусов, оригинальный текст на основе перевода статей на русский язык (2019)


Хотите узнать больше?

Абдулай Вад

Абдулай Вад

«Старик», как его часто называли, пришёл к власти в качестве символа демократии, когда ему было почти 74 года. По прошествии 12 лет правления его режим характеризовался как один из наиболее ярких и разочаровывающих примеров деградации в сторону авторитаризма.


Маки Салл

Маки Салл

Непубличный технократ, инженер-геолог на посту президента, Салл смог добиться заметного экономического роста в Сенегале и стал одним из успешных африканских лидеров.

Кассем Утим

Кассем Утим

«Народный президент» Утим – мусульманин в индуистском обществе, настоящий джентльмен, принципиальный политик, активно работающий в международных организациях, продвигающих демократию в мире.

Страны Магриба. Тунис. Независимое государство на руинах Карфагена

Страны Магриба. Тунис. Независимое государство на руинах Карфагена

Книга посвящена возникновению и развитию Туниса, одной из стран Магриба, занимающей особое место в истории всей Северной Африки.


Русские солдаты в Северной Африке (1940-1945 гг.)

Русские солдаты в Северной Африке (1940-1945 гг.)

Живой рассказ в жанре расследования ведется на фоне истории североафриканской кампании, мало известной российскому читателю, и описания обстановки того времени в странах Северной Африки глазами наших соотечественников.