Правители Африки: XXI век

1978-2002: Дэниэл арап Мои

Президент Кении (22.VIII.1978-30.XII.2002)

Дэниэл арап Мои
Полное имя Дэниэл Тороитич арап Мои
Daniel Toroitich arap Moi
Родился 2.IX.1924, Куриенг’во, округ Сачо,
провинция Найваша, колония Кения,
Британская Восточная Африка
Умер Нет
И.о. президента 22.VIII.1978-14.X.1978
Президент 14.X.1978-30.XII.2002
Этнос Туген (календжин)
Вероисповедание Христианин

В детстве Мои был плохим пастухом, поэтому получил шанс на образование. Но президентом он оказался тоже неважным, возглавив один из наиболее коррумпированных и авторитарных режимов в Африке.

Дэниэл арап Мои родился в очень бедной семье, всё имущество которой состояло из нескольких овец и коз. Родители Мои относились к народности календжин, этническому меньшинству, которое компактно проживало в районе Восточноафриканской рифтовой долины и составляло менее 10% от населения будущей Кении. Уже в 4 года будущий президент стал сиротой, а семья перешла под покровительство дяди, который был сельским старостой в Баринго. Там они и жили, занимаясь выпасом общинного скота. Этим занимался и сам будущий президент.

Это получалось у него плохо, и в этом было его везение. «Не было ни одного дня, когда бы он возвратился с полным стадом. Одно или два животных всегда терялись», — рассказывал один из родственников. Поэтому миссионеры, которые набирали в свою школу детей, как считает этот родственник, были посланы Богом: «старосты тут же решили, что отдать им нужно именно этого мальчика [Мои]».

Дэниэл попал в школу, открытую благотворительной христианской организацией AIM в Кабартонджо, в 1934 году. Мальчик отличился в учёбе и в 1938 году получил возможность продолжить обучение в главной школе AIM в Капсабете, где проявил лидерские качества, был капитаном школьной футбольной команды. Во время учёбы в школе Мои был вынужден подрабатывать, чтобы иметь средства на жизнь.

В 1945 году он был рекомендован для продолжения образования, но колониальные власти вместо этого отправили его преподавать в педагогический колледж. С 1946 года он начал преподавать в школе соседнего городка Тамбач, одновременно заканчивая лондонские заочные курсы на получение аттестата зрелости.

В 1948 году Мои получил пост директора средней школы в селении Кабамет, а с 1950 года он работал помощником директора школы в Тамбаче. Во время восстания мау-мау Мои оказался в числе африканцев, лояльных британцам. Это было вызвано не какой-то особой любовью к колонизаторам, а этническими аспектами восстания: он принадлежал к нилотскому этническому меньшинству, тогда как повстанцы принадлежали к бантуязычному племени кикуйю; его доминирование не было в интересах меньшинств. В качестве представителя этнического меньшинства Мои в октябре 1955 года был избран электоральной комиссией в Законодательный Совет – аналог парламента при колониальных властях. Сам будущий президент вовсе не горел желанием идти в депутаты, однако его уговорил школьный инспектор Мудавади (впоследствии – член кабинета министров в 1980х годах).

В этом колониальном парламенте началась политическая карьера будущего президента. В 1957 году он был избран уже не в качестве представителя этнического меньшинства, а как самостоятельный политик, возглавив в Совете фракцию таких же избранных африканских парламентариев. От имени этой группы он начал кампанию с требованием ликвидации расовых квот и справедливого представительства народов Кении в Совете. У него были определённые достижения, в частности, он смог добиться разрешения колониальных властей на учреждение профсоюза учителей-африканцев.

В свою бытность депутатом он начал взаимодействовать с кенийскими борцами за независимость, к которым, по сути, раньше не имел отношения. В 1959 году он возглавил группу парламентариев, посетивших сидящего в Лодваре заключённого Джомо Кениату. В июне 1960 года Мои был включён в делегацию, отправившуюся в Лондон на переговоры о предоставлении независимости.

Когда в 1960 году различные кенийские партии объединились и образовалась KANU, Мои, не присутствовавший на объединительном съезде, был, однако, избран одним из 7 членов исполкома партии. Но в силу недоверия к нему Кениаты, представителем этнического большинства, он отказался от членства в KANU и создал собственную партию KADU. Она представляла интересы меньшинств и пыталась ограничить неизбежное доминирование банту. В преддверии независимости KADU выступала за федеративное устройство будущей независимой Кении, в отличие от унитарного государства, на котором настаивал Кениата.

В 1961 году состоялись выборы в Палату представителей, на которых сторонники Кениаты и партия KANU получила больше всего голосов. В апреле KANU и KADU сформировали коалиционное правительство, которое должно было готовить страну к получению независимости. Мои принял решение покинуть KADU и вступить в KANU, и уже в декабре был назначен министром образования. В апреле 1962 года он был назначен министром местного самоуправления, и продолжал работать в этой позиции уже в правительстве независимой Кении (независимость провозглашена 12 декабря 1963 года). Он хорошо сработался с Кениатой и в декабре 1964 года получил ответственный пост министра внутренних дел, а в кризисном для KANU 1966 году укрепил позиции, став одним из региональных вице-президентов.

Его дальнейший карьерный рост до уровня 2-го лица в государстве был обусловлен разногласиями в стане политиков-кикуйю, доминировавших KANU. Так что Мои снова повезло, как в первый раз, когда старосты общины избавились от нерадивого пастуха, отправив его учиться в миссионерскую школу. В этот раз Кениата не смог подобрать себе заместителя-кикуйю, который устроил бы других видных политиков-кикуйю. Не желая назначать никого из соперничающих соплеменников, он выбрал Мои, относящегося к другой этнической группе. В 1967 году он назначил его вице-президентом республики, с сохранением поста министра внутренних дел. Это назначение казалось временным решением, компромиссом, тем более что вряд ли в KANU могли представить, что на смену президенту-кикуйю придёт представитель другого этноса.

Таким образом, несмотря на устойчивые позиции в партии и личную поддержку Кениаты, Мои всегда был не вполне своим для доминирующего в KANU большинства кикуйю. В партии продолжалась борьба за власть, которая была на руку Мои. В 1969 году был убит один из харизматичных политиков, министр юстиции Том Мбойя, который относился к народности луо и мог бы составить ему конкуренцию.

Так или иначе, с годами этническое большинство кикуйю в партии начало усиливать давление на Мои, пытаясь сместить его с поста очевидного преемника президента. Особенно сильным оно было в последние годы правления Кениаты, однако Мои смог переиграть оппонентов. После смерти Кениаты 22 августа 1978 года вице-президент Мои получил верховную власть, но перенёс настоящее внутрипартийное «восстание», когда партийные лидеры кикуйю старались не допустить прихода к власти иноплеменника. Несмотря на это, 6 октября 1978 года Мои стал председателем KANU, а 14 октября – полноправным президентом Кении. Вполне вероятно, и в этот раз лидеры-кикуйю видели в Мои лишь формального, временного лидера, рассчитывая оттеснить его от реального принятия решений.

Мои не обладал харизмой прежнего президента, но был опытным политиком, «тертым калачом». Используя принцип «разделяй и властвуй», он не позволил кикуйю объединиться в собственном правительстве. На пост вице-президента он назначил Мваи Кибаки – представителя кикуйю-ньери, а на пост генерального прокурора – Чарльза Нджонджо – кикуйю-кьямбу. Оба поста обладали схожей влиятельностью, а Кибаки и Нджонджо принадлежали к разным племенным группам кикуйю и были в плохих отношениях. Им пришлось работать с Мои, который смог сохранить контроль над правительством, где доминировали политики из другой этнической группы.

Партия также была полностью взята под контроль Мои. Стараясь ослабить позиции кикуйю внутри партии, Мои вернул в политическую жизнь представителей племени луо – традиционных противников кикуйю (Кениата в 1969 году запретил их собственную партию). Лидеры луо были введены в KANU, а видный политик Одинга Одинга и другие лидеры получили почётные, хотя и не влиятельные должности в правительстве. Однако впоследствии Одинга начал оспаривать власть Мои и вести собственную игру, в результате чего лишился политических постов. Чтобы помешать Одинге реализовать планы по созданию собственной партии марксистского толка, в июне 1982 года в конституцию были введены поправки, закрепляющие монопольное положение KANU как единственной разрешённой партии. На президентских выборах 1983 и 1988 годов Мои противостоял единственный противник, спарринг-партнёр, тоже представляющий KANU.

Дэниэл арап Мои
Dollar Bill Kenya Currency

Банкнота 50 кенийский шиллингов с изображением действующего президента Мои
Автор: Chefchen

Хотя при Мои система власти, по существу, не претерпела больших изменений, оставаясь авторитарной, сам лидер был не похож на предшественника. В отличие от Кениаты, Мои много ездил по стране. При этом он подчёркивал свою близость к ушедшему президенту и стремление следовать его умеренной политике, используя лозунг «ньяйо» («следы», в смысле «проторённая тропа»). Как продолжение наследия Кениаты им была провозглашена философия «мира, любви и единства». Но, в целом, в Кении сложился классический авторитарный режим во главе с диктатором, со всеми характерными недостатками: повсеместной коррупцией, непотизмом, этническим фаворитизмом (покровительстве этносам календжин и камба), ограничением свобод и произволом силовиков.

Благожелательно настроенные к Мои обозреватели указывают, что он много делал в социальной сфере. Его правление началось, казалось бы, с незначительного эпизода – решения бесплатно выдавать молоко ученикам в школах. Однако в небогатой Кении это привело к росту посещающих начальную школу на 23% или на 700 тыс. человек (в сравнении 1978 года с 1979-м). Президент сразу расположил к себе широкие слои населения. Благодаря программе фермеры смогли увеличить производство молока из-за появившегося сбыта. Программа действовала 20 лет. Однако, когда экономическое положение ухудшилось, всё окончилось фактической отменой бесплатного среднего образования: с родителей начали брать плату в некие «фонды», из которых должно было финансироваться строительство школ. Также в 1980-х годах правительство Мои активно занималось строительством больниц, хотя и испытывало проблемы с финансированием этих проектов.

В экономическом плане всё президентство Мои было неблагополучным. На протяжении всех 24 лет положение дел в экономике было плохим или очень плохим. Это не всегда было связано с политическим режимом. В первые годы правления трудная ситуация была вызвана, преимущественно, внешними факторами – падением цен на главный экспортный продукт – кофе, ростом цен на нефть, рецессией в европейских странах, которая негативно повлияла на кенийскую туристическую индустрию. Из-за этого уже в 1980 году Кения была вынуждена подписать с Всемирным Банком соглашение, предполагающее кредиты в обмен на структурные изменения в экономике (Structural Adjustment Loan), — это вообще было одним из первых соглашений такого формата, в дальнейшем широко практиковавшееся в Африке. Соглашение предполагало либерализацию экономики, но на деле в этом направлении было сделано очень немного.

Кроме неблагоприятной рыночной конъюнктуры в Кении был крайне высокий прирост населения (4% в год), который влёк за собой всеобщую бедность и рост незанятного населения – прежде всего, молодежи. Сельская молодежь ехала в города, где безработица подскочила до 30%. В начале 1980-х страна переживала период большой инфляции (около 20% в год) и рост внешнего долга.

Последующий рост авторитаризма режима Мои также связывают с плохими положением дел в экономике. Экономических решений у правительства не было, поэтому оно наращивало политический контроль. Когда кризис стал всё более ощутим, 1 августа 1982 года президент пережил попытку переворота, организованную офицерами ВВС, относящимися к этносам луо и кикуйю. Она была подавлена войсками под командованием офицеров-камба (дружественной к календжинам этнической группе). Хотя попытка и не была успешной, она вылилась в повсеместные беспорядки и мародёрство, сильно повредившие кенийскому туризму. После этого режим перешёл к «закручиванию гаек».

Президент воспринял случившийся путч в этническом ключе: как очередное проявление стремления соперничающих этносов – кикуйю и луо – к доминированию, к власти. Из-за того, что часть мятежников принадлежали к луо, он обрушился с репрессиями на эту народность: уволил всех министров-луо и заменил их на других луо, однако таких, которые не пользовались авторитетом у большинства представителей этой народности. Лидер луо Одинга был посажен под домашний арест, его сын, Раила Одинга, был обвинён в государственной измене и провёл в тюрьме 6 лет, а потом был арестован снова. В результате этих манёвров луо были дезориентированы и потеряли влияние, но ценой полного разрыва отношений с Мои.

Впоследствии, когда стало ясно, что в попытке мятежа гораздо большую роль играли кикуйю, президент начал проводить политику ограничения влияния этого самого крупного и влиятельного кенийского этноса. Армейская верхушка вся была заменена на представителей народности календжин и камба. В последующие несколько лет президент старался ослабить позиции кикуйю, инициируя новые межплеменные союзы среди малых племён, а также натравливая вождей кикуйю друг на друга. Соответственно, ответственность за нарастание этнического насилия в конце 1980-х часто возлагают лично на Мои, так как это было инструментом укрепления его личной власти.

Вообще, насаждение в Кении трайбализма, этнически-ориентированной политики, является одной из главных претензий к президенту Мои. По мнению оппонентов, он нанёс серьезный ущерб развитию государственных институтов Кении, отбросил общественное развитие назад.

Высокая степень коррумпированности режима Мои не вызывает сомнений. После прихода к власти нового президента Мваи Кибаки в 2002 году аудиторской компании Кролл, специализирующейся на подобного рода расследованиях, поручили изучить наследие прежнего правительства. Отчёт был представлен заказчику в апреле 2004 года, однако его содержание так и не было придано огласке. Позднее кенийские власти, признавая существование отчёта, объявили его неполным и недостоверным, основанным, в значительной мере, на слухах. Однако перед президентскими выборами 2007 года случился «слив» информации в прессу. По этим официально не подтвержденным данным, семья Мои и его ближайшее окружение выкачали из Кении более 1 млрд. фунтов, что ставило их в один ряд с такими деятелями, как Мобуту и Абача. На эти деньги была куплена недвижимость в Лондоне, Нью-Йорке и Южной Африке, ранчо в Австралии на 10 тыс.га, банк в Бельгии, сделаны многомиллионные банковские вклады. Недвижимость и счета были записаны, в основном, на сыновей Мои – Гедеона и Филиппа.

По всей видимости, аудиторский отчёт использовался Кибаки, чтобы «надавить» на Мои – и это оказалась эффективная мера. Действительно, на президентских выборах 2007 года бывший президент открыто поддержал Кибаки, что могло облегчить ему победу, так как Мои всё еще пользовался авторитетом у населения. В результате предполагаемой джентельменской сделки отчёт Кролл был положен «под сукно», а семейство Мои оставлено в покое.

Несмотря на все недостатки режима, Кения была чуть ли не единственным государством Восточной Африки прозападной ориентации. В геополитическом смысле она оказалась важным региональным игроком. Мои исправно следил за тем, чтобы не допустить в Кении «ростков коммунизма» — это было и в его собственных интересах. Он закрывал учебные заведения, преследовал университетских профессоров, подозреваемых в симпатиях к марксизму. Это, впрочем, всегда сочеталось с личными интересами президента – эти студенты и посаженные в тюрьму преподаватели критиковали правительство. Всемирно известный кенийский писатель Нгуги ва Тьонго был уволен из Университета Найроби также, скорее, за критику правительства и как потенциальный лидер кикуйю, чем за свои левые взгляды.

После 1986 года преследования активистов и общественных деятелей стали особенно интенсивными и приняли характер репрессий, причём правительство запретило журналистам освещать аресты и суды. Закрывались популярные газеты. Только в 1989 году Мои прекратил эти преследования и освободил политзаключённых по амнистии – после давления международного сообщества.

На международной арене Мои был влиятельным и уважаемым на континенте лидером, часто принимавшим, в качестве хозяина, различные панафриканские мероприятия и бывшим активным переговорщиком. В 1981-1983 годах он был председателем Организации Африканского Единства и в этом качестве был переговорщиком между марокканским правительством и представителями западносахарского ПОЛИСАРИО. Хотя имидж Мои на международной арене в 1990-х был не таким благополучным, как раньше, он продолжал активно участвовать в региональной политике. Начиная с 1994 года Мои организовывал переговоры президента Судана с представителем повстанцев Юга Гарангом (они все были неудачными). Перед лицом конфликта в Демократической республике Конго Мои предпочёл держать нейтралитет, хотя он был, скорее, недружественным в отношении руандийско-угандийского вторжения. В 1998 году кенийские дипломаты пытались предотвратить войну между Эфиопией и Эритреей. В декабре 1999 года Мои был посредником на переговорах между суданским президентом Баширом и президентом Уганды Мусевени. В 2001 и 2002 годах он сделал свой вклад в мирный процесс Сомали.

После распада СССР у западных союзников Кении осталось меньше причин закрывать глаза на репрессии режима Мои. К тому же в начале 1990-х в стране обострилась борьба за власть, а позиции президента ослабли, именно по причине утраты геополитического внимания и поддержки со стороны ведущих держав. В 1990 году был убит министр иностранных дел Оуко, луо по национальности, который выступал с антикоррупционной повесткой. На некоторое время был арестован министр энергетики Байвот, что выглядело как попытки властей сбить общественность с толку. В середине 1991 года Мои приказал арестовать всех основных оппозиционных лидеров и санкционировал разгон студенческих демонстраций, который привёл к человеческим жертвам. Это стало одной из причин прекращения военной помощи со стороны США и ужесточения позиции международных кредиторов, призывающих режим к переменам.

В декабре 1991 года, под давлением внешних сил, Мои восстановил многопартийную систему в Кении. Через год, прошедший в межобщинных столкновениях, которые, возможно, инспирировали власти, 29 декабря 1992 года, состоялись первые в стране свободные выборы президента и парламента. Мои удалось удержаться у власти, набрав всего 36% голосов – ему помог раскол в рядах оппозиции. При этом, согласно новой конституции, начался его первый 5-летний президентский срок. KANU также удалось завоевать более половины голосов в парламенте. Побеждённая оппозиция не признала результаты, но это не повлияло ни на что: правление Мои продолжилось. На следующих выборах в декабре 1997 года Мои получил похожий результат, и обстоятельства этих выборов тоже были схожими: межэтнические столкновения перед голосованием, отсутствие единого кандидата от оппозиции, подтасовки и насилие со стороны властей.

Что касается экономики, то, начиная с конца 1980-х годов, по указанию международных кредитных организаций Мои провёл некоторые рыночные реформы. В 1988 году отменили пошлины на ввоз оборудования. В 1990 году были открыты «экспортные зоны» (EPZ, Export Processing Zone), куда предприятия привлекались выгодными условиями – налоговыми каникулами, упрощением бюрократических процедур, тарифными льготами. Поначалу бизнесмены, однако, не торопились стать их резидентами. К концу 1990-х работало 22 такие зоны, в них было занято только около 3 тыс. человек, обеспечивающих 1% от общего объема экспорта. Однако в дальнейшем это начинание получило развитие: к 2008 году работало уже 40 таких зон, было занято 40 тыс. сотрудников, и доля EPZ в экспорте была уже 10%. В 1993 году министерство финансов запустило свою наиболее успешную программу стимулирования экспорта EPPO, компенсируя импортные пошлины, заплаченные на экспортируемые из Кении товары. В 1993-1998 годах более трети экспортёров получили поддержку этой программы.

Также в начале 1990-х были сняты контроль над ценами и над обменом валюты, отменены лицензии на импорт товаров, проведена приватизация предприятий госсектора, снижены расходы на госуправление. Это оказало позитивный эффект, однако он был недолгим. Экономика Кении сильно зависела от сельского хозяйства, природные катаклизмы влияли на урожайность. В 1990-х годах их хватало. В регионах Кении, прилегающих к Сомали, три года подряд (1991-1994) была засуха, вызвавшая борьбу за ресурсы и этнические столкновения. В других частях страны тоже было неспокойно: только в регионе Рифтовой долины из-за межэтнических конфликтов беженцами стали 250-300 тыс. человек. Политические интриги добавили свою долю беспорядков. В 1997-1998 годах некоторые регионы затопило в результате обильных дождей в то время, когда их быть не должно, урожай погиб. В 1999-2000 годах опять была засуха.

Помимо этого, модель либерализации экономики, которую кенийские власти были вынуждены принять, имела свои минусы. Максимальная открытость рынков привела к тому, что страна была буквально затоплена сэкондхэндом: вещами и старыми автомобилями. До либерализации лёгкая промышленность была важной сферой экономики, 30% работников промышленных предприятий работали именно в текстильном производстве. Кроме того, на них работали фермеры, выращивавшие хлопок. Однако к 2005 году, по оценкам, около 80% кенийцев носили вещи европейского и американского секондхенда. Соответственно, производство тканей, хлопка и смежные производства сильно пострадали от этой «либерализации». То же самое произошло с подержанными машинами – по состоянию на 2006 год только четверть кенийцев покупали автомобили у местных дилеров.

Вобщем, в экономическом плане 1990-е годы для Кении были непростыми. Рецессия продолжалась: в 1996-2000 годах рост ВВП составил только около 1,3% в год. Продолжалось дальнейшее падение уровня жизни, рост преступности, бедности, износ инфраструктуры – автомобильных и железных дорог, электрических сетей, телефонных линий. Социальная сфера также страдала: например, детская смертность в группе детей до 5 лет выросла с 74 на 1000 детей в 1992 году до 105 на 1000 детей в 1998.

На 1990-е годы приходится также самый известный коррупционный скандал правления Мои – дело Голден Интернешнл. Попавшие впоследствии в прессу данные закрытого доклада Kroll свидетельствовали о прямой причастности президента к этой афёре. Индийский бизнесмен Паттни и глава кенийской разведки Каньоту на протяжении двух лет (1991-1993) использовали мошенническую схему, с помощью которой похитили около 100 млрд. кенийских шиллингов. Компания Голден Интернешнл якобы экспортировала золото и украшения из бриллиантов, а взамен получала компенсацию из бюджета, за то, что приносила стране конвертируемую валюту. На самом же деле компания не экспортировала ничего, а просто получала бюджетные деньги. Несмотря на то, что схема была раскрыта и проведено расследование, вернуть удалось очень мало; по оценке одного экономиста, ущерб, нанесённый мошенниками, придётся расхлёбывать трём поколениям кенийцев. Еще одним последствием обнаружения этого бюджетного воровства было сокращение иностранной помощи.

Правительство предприняло некоторые шаги для повышения финансовой дисциплины. В июле 1995 года президент учредил KRA (Kenya Revenue Authority), уполномоченный орган по сбору платежей, с целью увеличить собираемость налогов и сборов в бюджет.

Также в конце 1990-х кенийское правительство занялось туризмом. Эта отрасль всегда была одной из важных сфер кенийской экономики, однако на фоне трудной экономической ситуации им занялись вплотную. В 1995-1997 годах правительство построило аэропорт в Эльдорете, который носит сейчас имя Мои. Благодаря ему значительно упростился доступ туристов в западную Кению и, в частности, в Восточноафриканскую рифтовую долину. В 1997 году была учреждена Туристическая палата Кении, целью которой было продвижение туризма за рубежом.

Главной опасностью для отрасли, однако, был рост терроризма и его проникновение к Кению. После знаменитой атаки аль-Каиды на американское посольство в Найроби 7 августа 1998 года, в результате которой погибло 213 человек, преимущественно кенийцев, Мои начал тесное сотрудничество с США в сфере безопасности. В феврале 1999 года при содействии правительства Мои американскими и израильскими спецслужбами был арестован и депортирован в Турцию курдский лидер Абдулла Оджалан.

В 1997 году правительство Мои, весьма мало изменившееся за прошедшие годы, по-прежнему коррумпированное и неэффективное, наконец, дождалось заморозки экономической помощи от стран-доноров. Мои был вынужден снова обратиться к мировым финансовым институтам в лице МВФ и Всемирного Банка и принять их рекомендации по структурным реформам. Одним из требований было повышение эффективности управления, и президент пошёл навстречу. Он сформировал группу представителей бизнеса, технократов и уважаемых за рубежом специалистов, неофициально называемую dream team, так как о таком составе действительно можно было только мечтать. В июле 1999 года Мои назначил известного палеоантрополога и специалиста по охране дикой природы, белого кенийца Ричарда Лики секретарём кабинета министров и руководителем государственной службы. Задача «дрим тим» была продемонстрировать лояльность кредиторам и сделать что-то с неэффективным управленческим аппаратом. Отношения с МВФ удалось восстановить только через год, в августе 2000 года. Возобновление финансовой помощи было увязано с антикоррупционными мерами. В частности, вся политическая верхушка, включая президента, должна была каждый год декларировать свои доходы и имущество.

Дэниэл арап Мои
President Meets with Leaders of Kenya and Ethiopia

Президент встречает лидеров Кении и Эфиопии
Автор: George W. Bush White House

Однако благие намерения президента, если они у него и были, сразу упёрлись в собственное коррумпированное правительство. Им он не готов был пожертвовать. «Мы планировали арестовать и, как максимум, осудить 11 членов правительства по обвинениям в коррупции», — рассказывал Лики. «Президент сказал, — «Нет, это слишком много». Он сказал, что министры – ключевые [элементы] его [политического] выживания в системе баланса власти». Лики ушёл в отставку в марте 2001 года, уволив множество чиновников невысокого ранга, но властную верхушку его действия не затронули. Он нажил себе множество врагов в Кении и столкнулся с открытым сопротивлением парламента, когда пытался сократить раздутый чиновничий штат. Лики впоследствии вообще уехал из страны. На его место Мои назначил полностью лояльного сотрудника из племени календжин. Соответственно, в 2001-2002 годах отношения с международными кредиторами снова ухудшились.

Тем временем приближался 2002 год – последний год президентства Мои согласно конституции. В преддверии всеобщих выборов в партии KANU начался разброд и шатания. Шла борьба за власть между группами влияния внутри партии, была угроза развала самой партии, скомпрометированной коррупционными скандалами и очевидно утомившей население многолетним пребыванием у власти. Оппозиция «наседала», и уходящий президент должен был что-то с этим делать. В этой ситуации Мои затеял широкое партийное обновление, целью которого должна была стать новая KANU, не похожая на прежнюю партию, к которой у населения было много вопросов. На партийном съезде в марте 2002 года Мои был единогласно переизбран председателем, породив подозрения в том, что он планирует оставаться президентом и дальше. По крайней мере, его подозревали в этом до самого конца, как и в том, что он захочет сохранить влияние в KANU и после своей отставки. Пока же Мои занялся переработкой устава KANU. Отправив в отставку Джорджа Сайтоти, своего заместителя в KANU с 1989 года, он добился усиления партии, куда влилась NDP Раилы Одинги и мелкая партия PICK. Это, в целом, ослабило шансы оппозиции. Что касается кандидата на президентских выборах от KANU, Мои самоличным решением выдвинул сына первого президента Кении – молодого депутата Ухуру Кениату.

Это оказалось ошибкой. Авторитетные политики, такие как Сайтоти, Одинга, некоторые министры имели президентские амбиции, и после объявления кандидатуры Кениаты немедленно подняли гвалт. Помимо глубокого недовольства очередным авторитарным решением президента, они не желали упускать свой шанс на президентство. Эти авторитетные партийцы начали требовать проведения праймериз и настоящего тайного голосования. Поднятый шум выявил все недостатки кандидатуры Ухуру Кениаты: какие бы шансы он не имел раньше, теперь его кандидатура приобрела устойчивый образ слабого и несамостоятельного политика, марионетки Мои. Депутаты KANU сами «закопали» своего кандидата.

Скандал сильно повредил не только Кениате, но и партии в целом, так как на протяжении нескольких месяцев её сотрясала внутренняя борьба. Президент оказался упрям и не хотел менять своего решения, несмотря на разные сигналы, результаты опросов и мнения советников. «Он не был готов никого слушать. Даже своих [соплеменников] из Баринго, которые просили его поддержать более зрелых политиков – Сайтоти или Раилу. Он сказал – нет», — свидетельствовал близкий к президенту член парламента Фред Гумо. В августе 2002 года лишил поста вице-президент Сайтоти, что нисколько не утихомирило противников Мои в KANU. Кениата всё-таки стал президентским кандидатом от правящей партии, после целой череды отставок, увольнений в рядах внутренней оппозиции, и бойкота голосования частью партийцев.

Немедленно после выдвижения Кениаты группа членов KANU вышла из партии и образовала новую Либерально-демократическую партию, завязав переговоры с оппозицией. В итоге, весь прекрасный план Мои по консолидации политических сил накануне выборов пошёл прахом. Он получил усилившегося и консолидированного противника. На прежних выборах отсутствие единства в рядах оппозиции было главным залогом сохранения Мои у власти. Сейчас же единым кандидатом от оппозиции стал Мваи Кибаки, которого поддержали вышедшие из KANU политики во главе с Одингой и другие партии. Таким образом, упрямство и авторитарность Мои, всё-таки продавившего Кениату в качестве кандидата, фактически предопределили поражение KANU на всеобщих выборах и потерю президентского поста.

Выборы, состоявшиеся 27 декабря 2002 года, были катастрофическими для KANU: потеря контроля над парламентом, 2/3 мест которого заняли кандидаты от объединённой оппозиции, и жестокое поражение провластного кандидата Кениаты – он набрал 31%, а Кибаки – 62%. Мои не пытался как-то повлиять на эти результаты. Собравшейся толпе он заявил: «Народ Кении выразил свою волю, я должен признать поражение KANU. Вы реализовали Ваше демократическое право». Для большинства это было сюрпризом, все ожидали, что Мои будет цепляться за власть. Когда журналисты спросили Мои его мнение о результатах выборов, он сказал: «Что ж, это демократия…». Честные выборы и мирная «сдача власти» оппозиции несколько улучшили, в целом, негативный образ режима Мои, который правил 24 года.

На инаугурации Кибаки 30 декабря 2002 года уходящий президент пережил немало неприятных минут. Его кортеж забросали грязью, ему пришлось пробираться через толпу, скандирующую «всё возможно [осуществить] без Мои». Когда он поднимался на подиум, чтобы поздравить Кибаки, толпа за ним кричала «вор» и бросала в него грязь. Ему не позволили выступить с прощальным словом перед публикой. Зато он был вынужден слушать речь Кибаки, который, в частности, сказал, что «унаследовал страну, разорённую годами плохого управления и некомпетентности». По всей видимости, специально унижать Мои никто не планировал, дала о себе знать плохая организация церемонии. Представители лагеря Кибаки поясняли впоследствии, что никто не думал о Мои, и не был уверен, что он приедет на церемонию. Но получилось то, что получилось. Пресс-секретарь Мои выразил свою позицию так: «[Инаугурация] должна была стать днём и событием, на котором чествуют демократию, он она оказалась днём позора и унижений».

После отставки Мои оставался главой KANU, однако в апреле 2003 объявил об уходе и с этого поста, выразив желание учредить Африканский институт Мои, который будет бороться со СПИДом и за мир. «Я не хочу цепляться за власть, [но] я не буду просто сидеть дома и ничего не делать», — заявил бывший президент. Официально оставив партийный пост в сентябре, он поселился в своём доме в провинции Накуру и политику не оставил.

Мои по-прежнему пользовался авторитетом у части населения и его позиция определённо могла оказывать влияние на внутриполитическую ситуацию. Новый президент Кибаки в этом быстро убедился и, несмотря на первоначальную враждебность политиков во время избирательной кампании, впоследствии предпочёл с Мои договориться. Для этого, возможно, понадобилось расследование Kroll, весьма нелицеприятно характеризующее лично Мои и содержащее очевидные предпосылки к его уголовному преследованию. В итоге политики договорились: на президентских выборах 2007 года Мои поддержал Кибаки, а взамен получил пост специального посланника по мирному процессу на юге Судана. Назначая Мои, Кибаки описал его как политика «с огромным опытом и знанием африканских дел».

Уголовному преследованию ни Мои, ни члены его семьи не подвергались. Дэниэл Мои, к которому уважительно обращаются «мзи» (условно можно перевести «заслуженный государственный деятель», «лидер», «вождь») проживает в Кении и в свои 90 с лишним лет ещё проводит некоторые встречи с кенийскими и иностранными гостями, которые посещают его резиденцию в Кабарнет Гарденс.

© В.Г. Кусов, оригинальный текст на основе перевода статей на русский язык (2019)


Хотите узнать больше?

Мваи Кибаки

Мваи Кибаки

Избрание Кибаки сопровождалось энтузиазмом и надеждами, которые оправдались в части экономического подъема, но не исполнились в части изменения политической системы, в которой продолжали господствовать коррупция, клановость и авторитаризм.


Ухуру Кениата

Ухуру Кениата

Сын первого президента страны, Ухуру Кениата оказался в кресле главы государства как политик компромисса. Годы его правления характеризовались большими политическими скандалами, коррумпированностью и обилием инфраструктурных проектов, оплаченных китайскими деньгами.

Абдель Фаттах аль-Бурхан

Абдель Фаттах аль-Бурхан

Бурхан пришёл к власти на фоне противостояния военных и митингующих, требующих больших свобод и перехода к гражданскому правлению.

Тайные общества Черной Африки

Тайные общества Черной Африки

По сути, вся история и этнография Африки — это вереница непрочитанных страниц ее тайной жизни, которые время от времени доводится перелистывать ученым и путешественникам в тех или иных странах. В книге рассказывается лишь о некоторых сторонах недоступной европейцам жизни отдельных африканских племен и народов.


Римская мозаика. Африка

Римская мозаика

Книга посвящена мозаичному искусству провинции Римской империи, находящейся на территории Северной Африки. Развиваясь в русле римской традиции, оно было тесно связано с местными корнями и в целом было живым, развивающимся художественным явлением на африканской земле.