Правители Африки: XXI век

1987-2011: Зин эль-Абидин Бен Али

Президент Туниса (7.XI.1987-14.I.2011)

Зин эль-Абидин Бен Али
Полное имя Зин эль-Абидин Бен Али
Zine El Abidine Ben Ali
Родился 3.IX.1936, Хаммам Сус, магистрат Сус, Французский Тунис
Умер (83 года) 19.IX.2019, Джидда, провинция Мекка, Саудовская Аравия
Президент 7.XI.1987-14.I.2011
Этнос
Вероисповедание Мусульманин

Бен Али – яркий пример прагматичного диктатора, под носом у Европы установившего экономически успешный, но жестокий коррумпированный режим. Его падение вызвало феномен «Арабской весны» — широкие народные протесты в Северной Африке и на Ближнем Востоке и обрушение ряда казавшихся стабильными авторитарных режимов.

Будущий тунисский диктатор родился в семье портового грузчика. Довольно рано он включился в политику, став членом антифранцузского сопротивления, за что был, в конце концов, исключён из колледжа и на короткое время оказался в тюрьме. Однако после это он, как ни странно, перебрался во Францию, где ему удалось продолжить образование – хотя французам должно было бы быть очевидно, что свои умения он не будет использовать на благо колониальной державы. Во Франции Бен Али окончил военную школу Сен-Сир с дипломом инженера, после чего продолжил обучение в военном училище в Шалон-сюр-Марн. Впоследствии он также учился в США по специальностям разведка и контрразведка, а также противовоздушная оборона.

Путь к государственной карьере Бен Али, очевидно, открыл удачно заключённый брак. Отцом его первой жены был генерал и, скорее всего, благодаря его протекции 27-летний Бен Али в 1964 году возглавил новый департамент военной контрразведки. Это случилось вскоре после его женитьбы.

Следующим этапом его карьеры стал пост военного атташе в Марокко и Испании (1974 год). В 1977 году он вернулся в Тунис, получив высокий пост в министерстве обороны. В декабре того же года последовало новое назначение – генеральным директором службы национальной безопасности. В 1979 году он получил генеральское звание.

После перерыва (1980-1984 гг.), когда Бен Али был отправлен послом в Польшу, его влияние постоянно росло. В январе 1984 года он снова был назначен главой директората Национальной безопасности, в том же году получив ранг государственного секретаря. В октябре 1985 года Бен Али стал министром общественной безопасности, а в апреле 1986 года – министром внутренних дел. Через два месяца он был также избран членом Политбюро правящей Дестурской социалистической партии (PSD), а позднее – заместителем генерального секретаря.

В целом, ещё раньше было очевидно, что Бен Али – один из наиболее вероятных наследников дряхлеющего президента Бургибы. Начиная с 1970-х он исполнял роль главного координатора силового подавления народных волнений, — например, осуществлял разгон профсоюзной забастовки в январе 1978 года, когда погибло около 50 человек, а также «хлебных бунтов» 1984 года, когда по требованию МВФ были отменены субсидии и хлеб подорожал. За эти годы по отношению к Бен Али сложился имидж жёсткого военного, способного навести порядок и заставить уважать закон.

Поэтому назначение Бен Али премьер-министром 2 октября 1987 года было многими воспринято как фактическая легализация реального влияния всесильного силовика на положение дел в стране. После назначения Бен Али сохранил пост министра внутренних дел и генерального секретаря правящей партии. Он недолго ходил в тени постаревшего Бургибы, сместив его через месяц по состоянию здоровья, — именно сместив, сославшись на неспособность президента исполнять свои обязанности. Для этого был собран консилиум из 7 врачей, которые засвидетельствовали президентскую немощь. Обстоятельство, что Бургиба в 1975 году был провозглашен пожизненным президентом, было проигнорировано. Свергнутый глава государства был помещён под домашний арест, который продлился 3 года (а умер он вообще только в апреле 2000 года).

Смена власти в Тунисе вызвала широкую поддержку как внутри страны, так и за рубежом. Население устало от долгого правления авторитарного Бургибы и надеялось на перемены, тем более, что новый молодой и энергичный лидер поначалу декларировал готовность к реформам. На Западе Бен Али был хорошо известен, прежде всего, как представитель тунисских силовиков, сторонник секуляризма, поэтому его кандидатура возражений не вызывала.

Правление Бен Али началось с необходимых стране, разумных действий, которые давно напрашивались. Первым делом новый президент начал избавляться от наследия Бургибы, от его политики и его кадров. Быстрее и нагляднее всего это проявилось в стремительной нормализации отношений Туниса и рядом арабских стран, с которыми Бургиба в своё время поссорился. Дипломатические отношения с Ливией были восстановлены уже в декабре 1987 года, с Египтом – в январе 1988 года (они были прерваны Бургибой в 1979 году после заключения президентом Садатом мирного договора между Египтом и Израилем). С Ираном отношения были нормализованы в 1990 году. Это впоследствии позволило Бен Али стать видной фигурой региональной дипломатии, и, в определённом смысле, посредником между арабскими странами и странами Запада, с которым он имел хорошие отношения.

После прихода к власти новый президент, что было ожидаемо, сразу начал кадровые изменения. Не трогая самого престарелого Бургибу, он организовал преследование многих близких к нему фигур по обвинениям в коррупции. Они получили длительные сроки тюремного заключения. Бен Али также обещал реальную многопартийность, которая до этого времени существовала практически только на бумаге, и конкурентные выборы. При этом он подчеркивал важность сохранения порядка в стране.

На следующий год после прихода к власти Бен Али реорганизовал правящую партию. На смену PSD пришла RCD, причём в процессе новый президент избавился от старых кадров Бургибы и серьёзно обновил аппарат, рекрутируя новых членов из различных слоёв общества под лозунгами демократизации. На первом съезде новой партии в июле 1988 года Бен Али был выбран её председателем. Несмотря на демократическую риторику, новая партия почти сразу стала превращаться в «партию власти». Её верхушка включала крупных действующих чиновников правительства, а новый премьер-министр Баккуш входил в Политбюро. Членство в RCD постепенно превратилось в важную характеристику при взаимодействии гражданина с государственными структурами – например, при получении пособий на обучение детей в школах, рассмотрении заявки на получение жилья, получения подрядов и т.д. К концу правления президента насчитывали около 200 тыс. членов и превратилась в «око Большого Брата» — чуть ли в не каждой деревне был её офис, а члены партии следили за умонастроениями населения.

1988 год прошёл под знаком поиска общественного консенсуса. Бен Али хотел обеспечить себе широкую общественную поддержку и готовился к предстоящим выборам главы государства. Поэтому он объявил всеобщую амнистию в марте 1988 года, совершил ряд реверансов в сторону политической оппозиции. В частности, из законодательства были убраны авторитарные опции пожизненного президентства и возможности автоматического наследования власти. В ноябре между президентом и главами политических партий и общественных организаций был заключен Национальный пакт, предполагающий проведение всеобщих выборов 2 апреля 1989 года. Похоже, Бен Али очаровал политический истеблишмент, потому что на этих выборах официально не имел соперников. Оппозиция не возражала. Он был единственным кандидатом и набрал 97% голосов. Его партия получила 80% мест в парламенте, который получился таким же однопартийным, как и предыдущий созыв. Так официально началась эра Бен Али.

Политический «консенсус», который в 1989 году казался оппозиционерам временным решением, превратился в постоянный. После выборов Бен Али только укреплял свою власть. Наиболее опасным для него было политическое объединение сторонников исламского государства, которые долгие годы преследовал Бургиба и к преследованию которых был лично причастен Бен Али. Демонстрируя перед выборами определенную лояльность исламистам и их партии Эннахда, официально находившейся вне закона, после избрания Бен Али сменил тональность. На сторонников Эннахды обрушились репрессии, она так и осталась в подполье. Зато горизонт был зачищен и на выборах 1994 года кандидатом снова был только Бен Али, набравший 99,9%. Политические диссиденты, юрист Абдеррахман эль-Хани и лидер одной из оппозиционных партий Монсеф Марзуки, были арестованы, после того, как выразили намерение выставить свои кандидатуры.

Ситуация не слишком изменилась и в 1999 году, когда законодательство было смягчено и оппозиционные фигуры, наконец, получили возможность попасть в избирательный бюллетень. Взамен Бен Али получил возможность баллотироваться на третий срок, что ранее было запрещено. На выборах он снова получил более 90%, а два его оппонента, представлявшие оппозиционные партии, оказались обыкновенными техническими кандидатами. Правящая RCD тоже получила более 90% голосов, сохранив контроль над парламентом. Чтобы немного смягчить негативное восприятие этих «выборов» за рубежом и внутри страны, он приказал освободить 50 политзаключенных (преимущественно исламистов), а также сменил премьер-министра.

Бен Али
Secretary of Defense William S. Cohen (left) is welcomed by President Zine El Abidine Ben Ali at the Presidential Palace in Tunis, Tunisia, on Oct. 7, 2000

Президент Зин эль-Абидин Бен Али приветствует министра обороны США Уильяма Коэна в президентском дворце, 7 октября 2000 года
Автор: Defense.gov

В феврале 2002 года, в преддверии следующих президентских выборов, Бен Али инициировал конституционную реформу. Её необходимость была объяснена «национальными интересами». Наряду с реформой парламента, который был разделен на две палаты, и усилений полномочий Конституционного Суда, повышался предельный возраст, при котором президент мог избираться, с 70 до 75 лет, что позволяло Бен Али находиться у власти до 2014 года. Также бывший президент получал неприкосновенность за все действия, которые он совершал, находясь в должности. Референдум прошёл 26 мая 2002 года, набрав неправдоподобное число «да» (99,5%) при неправдоподобной явке 95,6%. Оппозиция назвала его «фарсом» и «конституционным переворотом».

Победа Бен Али на выборах 2004 года с результатом около 95% никого не удивила.

Однако справедливо заметить, что на протяжении многих лет Бен Али действительно оставался очень популярным президентом. Причин было несколько, но, в целом, их можно было свести к двум: безопасности и экономике.

Своей стабильностью Тунис выгодно отличался от соседних стран. В стране регулярно проводились выборы, пусть даже с заранее известным результатом, соблюдался порядок, что контрастировало с раздираемым гражданской войной соседним Алжиром и нестабильными государствами южнее него.

Уровень благосостояния населения Туниса был сравнительно высоким, и это тоже было достижением администрации Бен Али. С самого начала правления экономическая политика правительства была прагматичной, ориентированной на привлечение инвестиций, развитие экспорта. После прихода к власти Бен Али заключил соглашение с МВФ по реструктуризации внешнего долга и провёл либеральные экономические реформы – приватизацию госпредприятий, оздоровление системы управления расходами средств бюджета, упрощение налогообложения. В дальнейшем правительство Бен Али заслужило самых лестных характеристик от функционеров МВФ, говоривших о «тунисском экономическом чуде». В пресс-релизе управляющего директора Фонда, опубликованном в 2007 году, говорилось: «Искусное управление макроэкономикой в Тунисе и приверженность в течение последних 10 лет реформам принесло результаты, выразившиеся в повышении экономического роста и условий жизни [населения]».

Бен Али изменил государственные приоритеты в развитии экономики. При Бургибе основными драйверами была добыча фосфатов и нефти, а также сельское хозяйство. Бен Али сделал ставку на развитие туризма, сферы услуг и различных производств, в первую очередь – лёгкой промышленности. В конечном счёте, эти сферы начали приносить сопоставимый экономический вклад в ВВП. Средний рост экономики составлял 4-5% ежегодно. К концу правления Бен Али Тунис имел достаточно диверсифицированную экономику – кстати, именно это впоследствии помогло стране легче выйти из всемирного кризиса 2008-2009 гг., который ударил по важным отраслям экономики страны.

Администрация Бен Али постаралась извлечь экономическую пользу и из своих особых отношений со странами Европы. Тунис на протяжении многих лет представлялся естественным союзником для ЕС – как страна со стабильным светским режимом, сочетанием европейской и арабской культуры, уважением к правам женщин, наличием европеизированного населения. Он также выполнял роль барьера на пути беженцев и был военным союзником стран Запада. У европейских компаний, особенно французских, здесь был бизнес. Поэтому Тунису удалось добиться привилегированных экономических отношений: 17 июля 1995 года страна подписала с Евросоюзом амбиционное соглашение ЕвроМед (Европейско-Средиземноморское партнерство).
Соглашение, вступившее в силу с 1998 года, предусматривало постепенное снятие в течение 10 лет барьеров на перемещение товаров, услуг и капиталов. Действительно, зона свободной торговли с ЕС начала действовать с 1 января 2008 года. Особые отношения со странами Запада, помимо прочего, обеспечили их политическую лояльность – Брюссель избегал критиковать правительство Туниса, как за нарушение прав человека, так и за подозрительные итоги президентских выборов. Вместо этого европейские политики предпочитали подчёркивать достижения режима.

Важно, что правительство Бен Али старалось, чтобы рост ВВП Туниса был не только лишь цифрой в отчётах по макроэкономике. Были предприняты усилия, чтобы население ощутило на себе этот рост. С помощью таких инструментов, как Фонд Национального Единства, деньги доходили и до простых граждан. Уровень жизни в стране рос, хотя и неравномерно, рос средний класс, доля находящихся за чертой бедности неуклонно снижалась. Процесс не прекращался даже в непростые для экономики годы. За 2005-2010 годы доход на душу населения вырос с 2,7 до 3,2 тыс. долл., это было больше, чем у любой из соседних стран. Властный посыл был прост – благосостояние в обмен на отказ от политических свобод.

Однако построенная экономическая модель имела и изъяны, которые затмевались радужными цифрами экономических показателей. Экономика не была конкурентной, доля частных инвестиций была низкой. Рост обеспечивался предприятиями, прямо или косвенно связанными с семьей президента, доля остального бизнеса была незавидной – репрессивный аппарат использовался против него. Неугодные бизнесмены были вынуждены продавать бизнес и уезжать, то же делали и квалифицированные кадры. Известно множество примеров, когда законодательные акты и требования подстраивались для того, чтобы нанести максимальный ущерб конкурентам клана Бен Али, причём это касалось даже мелких предприятий. К примеру, частная школа, которая могла бы составить конкуренцию Международной школе Карфагена (основана Лейлой Бен Али), столкнулась с тем, что ей запретили преподавать некоторые предметы и, в конце концов, — выдавать дипломы. Пример иллюстрирует, что горизонт возможностей для рабочей силы в стране оказывался довольно узким. Эта особенность впоследствии оказалась важной.

Как ни парадоксально, даже улучшение условий жизни населения, в конечном счёте, оказалось важным фактором формирования сил, настроенных к режиму оппозиционно. За годы правления Бен Али значительно улучшились возможности для школьного образования, а также для получения высшего образования в вузах. Однако молодые выпускники вузов обнаруживали свою невостребованность на рынке труда: частные предприятия не имели такой потребности в образованных кадрах, а государственный сектор, особенно сфера управления, были закрытыми для «людей с улицы». Оказалось, что в экономике с низкой внутренней конкуренцией они никому особенно и не нужны. Экономика просто не могла их «переварить», притом было очевидно, что основным тормозом экономического развития является экономическая монополия президентского клана – как следствие политической.

Поэтому с середины 2000-х годов удача начала отворачиваться от успешного автократа Бен Али. На фоне роста безработицы начало расти социально напряжение среди наиболее активного слоя населения – молодежи, до которой не доходили «крохи со стола» клана Бен Али. Также примерно тогда же начала снижаться внешняя поддержка Бен Али со стороны западных союзников. Хотя они продолжали нуждаться в сотрудничестве с ним, диктаторский характер режима становился всё более одиозным. Бен Али начали пенять на это открыто. К примеру, на встрече в Белом доме с президентом США Бушем в феврале 2004 года президент Туниса услышал похвалы за «достигнутый социальный и экономический прогресс», «современную систему образования», гендерное равенство, борьбу с терроризмом, однако после этого ему предложили провести либеральные реформы, в частности, касающиеся свободы прессы, и конкурентные выборы.

Кроме того, начались проблемы с внутренней безопасностью. Бен Али старательно зачищал политический небосклон от исламистов, жёстко следуя модели светского государства. Это, однако, не могло остановить террористов от проникновения в страну. Тунис не мог бесконечно оставаться островком мира и стабильности, наступление проблем с безопасностью было неизбежным. Террористы избрали мишенью прибыльный туристический бизнес: 11 апреля 2002 года водитель-смертник взорвал грузовик с газовыми баллонами перед синагогой эль-Гриба на острове Джерба, известном своими курортами. Погиб 21 человек, в основном немецкие туристы. Расследование показало, что теракт совершила тунисская радикальная группировка, близкая к аль-Каиде. Обеспокоенность властей иллюстрирует тот факт, что в конце апреля Бен Али полностью сменил руководителей силовых ведомств, отвечающих за внутреннюю безопасность государства – министра внутренних дел и генерального директора национальной безопасности.

Позднее Бен Али постарался придать тунисскому обществу ещё более светский характер, начав борьбу с использованием хиджаба в общественных местах (для учебных заведений и административных зданий запрет действовал ещё с 1981 года). Запрет реализовывался довольно грубо – с женщин на улицах срывали хиджабы, не обращая внимания на протесты.
Это, однако, никак не помогло с проникновением террористов с территории соседних стран – прежде всего, из Алжира и с малонаселённых пустынных территорий Сахары. В январе 2007 года на окраине столицы произошла перестрелка между вооруженными исламистами и сотрудниками МВД. У них были изъяты взрывчатка и планы иностранных посольств, расположенных в столице. Через год в пустынных районах у границы с Алжиром была захвачена пара австрийцев, за освобождение которых потребовали выпустить из алжирской тюрьмы одного из лидеров исламистов.

Блок экономических проблем и проблем внутренней безопасности, в конечном счёте, привёл к ужесточению политического режима. Он и так был репрессивным, но, постепенно лишаясь поддержки у широких масс, разочарованных в экономических результатах, начал вести себя еще жёстче. Забастовка горняков в провинции Гафса в 2008 году была подавлена полицией.

Политическая сфера в стране демонстрировала полный застой. Президент рутинно переизбрался в 2009 году, два из трёх его соперников вели удивительные компании, в которых прославляли режим и лично Бен Али. В этот раз он впервые набрал менее 90% голосов – всего лишь, 89,6%. «Гайки» продолжали закручиваться: в мае 2010 года были приняты поправки к уголовному кодексу, согласно которым тюремный срок до 5 лет полагался тем, кто «устанавливает контакты с иностранцами с целью нанести ущерб жизненным интересам Туниса». С помощью этой статьи Бен Али намеревался бороться с НКО и теми, кто мог нанести ущерб существованию особых отношений Туниса с ЕС.

Конечно, ставшая очевидной к выборам 2009 года консервация режима сыграла решающую роль в последующих событиях «Арабской весны». Отсутствовали какие-либо социальные лифты, надежд на изменения не было никаких. Вся власть и все блага принадлежали президенту и его клану. Образ Бен Али окончательно приобрёл черты канонического диктатора, что особенно ярко выражалось в огромных, во весь рост, портретах президента, размещавшихся на стенах зданий, в государственных учреждениях, кафе и ресторанах. Чрезвычайная коррумпированность режима вызывала эмоциональный отклик у тех, кто был лишён доступа к благам, — а сами коррупционеры были всегда на виду.

Бен Али
Welcome to Tunisia

Добро пожаловать в Тунис
Автор: Stefan Krasowski

Наибольшую ненависть вызывала семья президента, прежде всего – его жена и её родственники, плотно прибравшие к рукам все более-менее доходные сферы экономики страны. Родственники жены – семейство Трабелси – образовало свой собственный клан, борющийся за блага с родственниками самого президента. Естественно, судьба страны и её жителей никого из них не интересовала. Жена президента Лейла была честолюбивой властной женщиной весьма скромного происхождения, с довольно мутной биографией, которая в последние годы эпохи Бен Али приобрела, пожалуй, не меньшее влияние на дела в стране, чем имел сам президент. К тому же, со временем она начала претендовать на публичность. Так, Лейла Бен Али была избрана председателем Организации арабских женщин, что поставило её в ряд влиятельных официальных лиц арабского мира. Её прозвали «королевой Карфагена» (по названию президентского дворца) и она часто стала выступать от имени мужа, вместо мужа на различных мероприятиях, активно участвовала в избирательной компании партии власти. Сам Бен Али в последние годы правления имел проблемы со здоровьем (предположительно, страдал от рака простаты) и часто находился на лечении в Германии и Франции. Поэтому получалось, что в Тунисе всем заправляет женщина-выскочка, без особого образования, но с большими амбициями, окружённая стаей жадных родственников, грабящих страну, — вероятно, «средний тунисец» видел ситуацию именно так.

Общая безысходность среди бедняков, ненависть к элите, в том числе личная ненависть к отдельным её представителям, чудовищный разрыв (во всех сферах, не только в имущественной) между верхушкой и основной массой населения — основные движущие силы народного восстания, которое вспыхнуло в январе 2011 года.

Но к «жасминовой революции» были и экономические предпосылки. Тунис в полной мере испытал на себе последствия мирового экономического кризиса 2008-2009 годов. Рост ВВП снизился до 3% в 2009 году (еще два года до этого он был в два раза больше). Сократились европейские инвестиции, упал экспорт. Безработица достигла, по официальным данным, 14%, однако среди молодежи, особенно выпускников университетов, она была в два раза выше. Помимо этого, Тунис выполнял условия соглашения с МВФ и отменял субсидии на ряд важных продуктов питания (мука, масло, сахар), чтобы сбалансировать бюджет. Сочетание этих факторов, вкупе с продолжающимся «пиром во время чумы» среди властной верхушки, создало взрывоопасную ситуацию. Хотя в 2010 году ВВП начал расти, к концу года уровень жизни тунисцев был низким как никогда за последние годы, а надежд на улучшение не просматривалось.

17 декабря 2010 года в городе Сиди Бузид 26-летний безработный Мохаммед Буазизи совершил акт самосожжения. Впоследствии сообщалось, что он был выпускником вуза в сфере IT, который не мог найти работу по специальности и был вынужден работать уличным торговцем овощами и фруктами. На отчаянный шаг его толкнули действия полиции, которые разломали его тележку из-за отсутствия обязательной торговой лицензии. Буазизи скончался от полученных ожогов в начале января 2011 года.

Самосожжение Буазизи вызвало немедленный отклик, сначала в родном городе, потом в других мелких городах, где граждане имели схожие проблемы. В городе Сиди Бузид прошли демонстрации, а визит министра развития, объявившего о программе по борьбе с безработицей, не возымел никакого эффекта. Протест нарастал, как снежный ком, и дошёл до крупных городов. Произошли столкновения с полицией, закончившиеся человеческими жертвами. К 27 декабря протест достиг столицы, где прошла демонстрация из нескольких сотен человек, с экономическими лозунгами и выражением солидарности с «глубинкой».

Почуявший неладное президент появился на следующий день на экране ТВ. В своём обращении он предупредил о «негативном влиянии» на экономику «неприемлемого» насилия на улицах, в которых он обвинил неких «экстремистов». Тем не менее, после того, как ранее лояльный властям крупный профсоюз горняков поддержал протестующих (а протест достиг Гафсы и ряда других городов), власти попытались решить проблему сменой кадров. В отставку отправились главы министерств торговли, коммуникации и религиозных дел, а также ряд губернаторов. Было объявлено о грядущих крупных инвестициях в отрасли, где могла бы работать образованная молодежь. Это не помогло остановить протест.

В начале 2011 года ситуация обострилась еще больше. Полем боя стал Интернет: хакеры обрушили правительственные сайты, одновременно с этим через социальные сети произошла мобилизация молодежи. Блогеры, университетская профессура, учителя – все призывали уже к демонтажу режима Бен Али, а не только к экономическим реформам. Постепенно к протестам начала присоединяться и «марионеточная» политическая оппозиция, её лидеры стали выражать солидарность с демонстрантами.

Власти пытались маневрировать, подавляя выступления силой и, одновременно, обещая «пряники». 10 января, например, Бен Али пообещал создать в течение года 300 тыс. рабочих мест для молодежи. В эти же дни правительство объявило о решении привлечь армию к восстановлению порядка, стало увеличиваться число человеческих жертв. Был объявлен комендантский час в столице и пригородах. Одновременно Бен Али сместил министра внутренних дел, приказал выпустить арестованных по обвинению в беспорядках, а премьер-министр объявил о создании комиссии, чтобы проверить факты коррупции.

13 января Бен Али выступил с заявлением, что он «понимает» требования протестующих, а положение дел требует «глубоких изменений». Президент также выразил стремление «обновить демократические практики» и отказался воспользоваться поправками в конституцию, которые позволили бы ему ещё раз избираться в 2014 году. Напоследок Бен Али пообещал своему народу снижение цен на основные продукты питания, «полную и безусловную свободу прессы», доступ ко всем сайтам Интернет, а также независимость комиссии, которая должна расследовать случаи коррупции. В довершение, он призвал полицию не стрелять по демонстрантам. Речь президента вызвала позитивные эмоции среди протестантов, но никоим образом не остановила революцию. Вероятно, радость была вызвана ощущением приближения конца режима, который становился всё более очевидным.

На следующий день ситуация достигла кульминации. Протестующие маршем прошли мимо президентского дворца, скандируя требования отставки президента и просто называя его «убийца». Полиция безуспешно пыталась разогнать демонстрантов, используя слезоточивый газ. В середине дня президент объявил о роспуске правительства, оставив, однако, премьер-министром Мохаммеда Ганнуши. Всего через час, видя, что ситуация накаляется, Бен Али объявил чрезвычайное положение и комендантский час во всей стране.

Очевидно, решающей стала позиция армии. Подразделения были введены в столицу, однако не стали подавлять протесты. Вместо этого солдаты братались с демонстрантами. Революция победила.

Бен Али
Tunisian revolution

Тунисская революция
Автор: Magharebia

В 18.40 14 января премьер-министр Ганнуши объявил о том, что «президент временно не может исполнять свои обязанности» и, в соответствии со статьёй 56, принял на себя функции и.о. президента. Сам Бен Али вместе с небольшой группой приближённых примерно за полчаса до этого покинул Тунис. Впоследствии оказалось, что свергнутый президент достиг Мальты и хотел лететь во Францию, где владел значительным имуществом, но французские власти отказали ему в убежище (хотя некоторые молодые члены его семьи смогли въехать). Итальянское и катарское правительства также не захотели принять у себя беглого президента. Наконец, власти Саудовской Аравии объявили о том, что Бен Али прибыл в Джидду. В этом была некоторая ирония судьбы, учитывая, как Бен Али в своё время боролся с тунисскими исламистами и ношением хиджабов.

Хотя новые власти Туниса обратились в Саудовской Аравии с требованием выдать свергнутого президента, в этом им было отказано. Бен Али так и остался в Джидде, где умер 19 сентября 2019 года. За всё время он не сделал никаких заявлений и не дал ни одного интервью прессе.

В Тунисе состоялось два суда над бывшим президентом и его женой. На первом он был обвинён в краже государственного имущества, незаконным владением крупными суммами в иностранной валюте, драгоценностями, археологическими объектами, наркотиками и оружием. В результате он и его жена были приговорены заочно к 35 годам тюрьмы и штрафу 41 млн. долл., притом судьи подчеркнули, что рассмотрели только часть обвинений. Второй суд приговорил Бен Али к пожизненному заключению за гибель людей от рук полиции во время беспорядков, приведших к смене власти.

На протяжении нескольких лет новые тунисские власти занимались изучением активов свергнутого Бен Али и возращением украденного в бюджет. В феврале 2019 года тунисский министр финансов Ридха Шалгум заявил, что общий объем конфискованного имущества (активов и денежных средств) составляет около 450 млн. долл. Всего было конфисковано 630 единиц имущества, в том числе 242 банковских счёта, 20 инвестиционных долей, 211 автомобилей, мотоциклов и яхт, 139 единиц движимого имущества, таких, как драгоценные металлы, украшения, оружие. Определённо, вернуть удалось далеко не всё. На 2019 год также запланирована продажа 30 компаний, принадлежащих ранее Бен Али.

© В.Г. Кусов, оригинальный текст на основе перевода статей на русский язык (2019)


Хотите узнать больше?

Мохаммед Ганнуши

Мохаммед Ганнуши

«Месье Да, Да!», добросовестно исполнявший волю диктатора Бен Али, оказался «калифом на час» в условиях грянувшей «жасминовой революции».


Фуад Мебаза

Фуад Мебаза

Глава нижней палаты декоративного парламента эпохи диктатуры Бен Али, 77-летний Мебаза волею судеб почти на год стал главой государства, переживающего революционный хаос

Феликс Чисекеди

Феликс Чисекеди

Сын популярного оппозиционного лидера, пришедший к власти после долгожданных президентских выборов, которые, к сожалению, породили очередной политический раскол.

Русские солдаты в Северной Африке (1940-1945 гг.)

Русские солдаты в Северной Африке (1940-1945 гг.)

Живой рассказ в жанре расследования ведется на фоне истории североафриканской кампании, мало известной российскому читателю, и описания обстановки того времени в странах Северной Африки глазами наших соотечественников.


Языковая политика во франкоязычных странах Африки: Центральноафриканская Республика, Камерун и Сенегал

Языковая политика во франкоязычных странах Африки: Центральноафриканская Республика, Камерун и Сенегал

Монография посвящена вопросам языковой политики и языковой ситуации в Центральноафриканской Республике, Камеруне и Сенегале