Правители Африки: XXI век

2014-2019: Беджи Каид Эссебси

Президент Туниса (31.XII.2014-25.VII.2019)

Беджи Каид Эссебси
Полное имя Мохаммед Беджи Каид Эссебси
Mohamed Beji Caid Essebsi
Родился 29.XI.1926, Сиди Бу Саид, Французский Тунис
Умер (92 года) 25.VII.2019, Тунис, Тунис
Президент 31.XII.2014-25.VII.2019
Этнос
Вероисповедание Мусульманин

Опытный и взвешенный политик, Эссебси смог обеспечить стабильную работу государственных институтов в постреволюционном Тунисе и, вероятно, спас страну от анархии, заслужив признательность граждан.

Корни семьи Эссебси довольно необычны. Её родоначальником был итальянец с Сардинии, которого похитили берберские пираты и продали в услужение бею Туниса в 1810 году. Впоследствии он, получивший имя Исмаил Каид Эссебси, стал генералом, получил земли и влился в местную знать. К моменту рождения будущего президента семья была зажиточной и имела в роду высокопоставленных чиновников и губернаторов.

Беджи Каид начал своё образование в Колледже Садики. Там он впервые познакомился с объединениями националистов, настроенных против французов, фактически контролировавших страну, и был вовлечён в их деятельность. В 1950 году Эссебси поступил в Парижский университет, где изучал юриспруденцию. Там он тоже был в центре общественной жизни, став заместителем председателя Ассоциации студентов-мусульман Северной Африки.

Окончив университет, молодой адвокат начал частную практику, специализируясь на защите в суде бойцов движения за независимость Нео-дестурской партии Хабиба Бургибы. С Бургибой он был лично знаком через его сына. Поэтому неудивительно, что после обретения независимости Эссебси получил приглашение работать в новом правительстве в качестве юридического советника.

Со временем он сделал впечатляющую карьеру, заняв важные посты в правительстве, в числе прочего, — генерального директора Службы национальной безопасности, госсекретаря министерства внутренних дел, министра внутренних дел (июль 1965 – сентябрь 1969), министра обороны (ноябрь 1969 – июнь 1970), посла в США (1969 год) и во Франции (с 1970 года). Кроме того, на парламентских выборах 1969 года но возглавлял список правящей партии в столице страны Тунисе, и был, соответственно, избран депутатом.

В 1971 году, однако, Эссебси оказался в опале, заявив о необходимости демократизации режима. В декабре он подал в отставку с дипломатической службы и вернулся к работе юриста. После этого он был лишён места в парламенте.

Бывший министр обозначил смену своих политических взглядов в 1978 году, когда присоединился к Социалистическому демократическому движению (MDS). Это движение было организовано бывшими членами Неодестурской партии, которые покинули её так же, как и сам Эссебси, из-за разногласий с правящим режимом. Хотя движение существовало нелегально, фактически власти терпели его и не чинили препятствий. Эссебси редактировал журнал «Демократия», который издавало движение.

В 1980 году Эссебси, однако, неожиданно помирился с Бургибой и в декабре стал министром правительства Мохаммеда Мзали, менее консервативного политика, чем предыдущий премьер Нуира. Он снова стал членом правящих органов PSD, занял место в Политбюро партии. В апреле 1981 года Эссебси стал министром иностранных дел, в том же году он снова был избран в парламент.

На посту главы МИДа Эссебси занимался преимущественно палестинской проблемой. Тунис предоставил свою территорию палестинским боевикам, которые были изгнаны с территории Ливана. В 1985 году Израиль атаковал штаб-квартиру Организации освобождения Палестины в столице Туниса, в результате чего погибло 70 человек, и палестинцев, и тунисцев. Это нападение было осуждено резолюцией Совета безопасности ООН (при её принятии представитель США воздержался), что было расценено как большая победа тунисской дипломатии. Бургиба был очень доволен своим министром.

Несмотря на успешную работу, этот пост стал фактически концом карьеры Эссебси на этот период времени. Расстановка сил внутри PSD менялась, и при новом премьер-министре пост главы МИДа занял другой человек. С приходом к власти Бен Али Эссебси вернулся на дипломатическую службу в качестве посла в ФРГ (1987-1990), после чего был назначен председателем парламента. Новый пост, однако, Эссебси занимал недолго и в октябре 1991 года уступил место другому. Он ещё был депутатом парламента до марта 1994 года, однако после этого фактически оставил активную политику.

Причины окончания успешной политической карьеры Эссебси при Бен Али до конца не ясны. С одной стороны, Бен Али довольно основательно «зачистил» политическое поле от хоть сколько-нибудь заметных деятелей времён Бургибы, чем и можно объяснить отставку Эссебси. Но более вероятным кажется другое объяснение. Дело в том, что Эссебси был тесно дружен с братьями Латейф – крупными бизнесменами, которые занимались строительством и получали государственные контракты от Бен Али. Однако после 1992 года они были оттеснены от «кормушки» с появлением влиятельного клана родственников Лейлы Трабелси – второй жены президента. Так что весьма вероятно, что уход Эссебси из большой политики был обусловлен именно опалой семейстра Латейф.

Эссебси вернулся к управлению своей юридической фирмой. Было бы неверным считать, что на последующие 17 лет он отошёл от политики полностью. До 2003 он оставался членом Центрального комитета RCD, продолжал посещать политические тусовки, на которых присутствовали политики и крупные бизнесмены. Его круг общения включал весьма влиятельных людей, очень близких к президенту Бен Али. Это важная часть биографии Эссебси: никаким оппозиционером он не был, по крайней мере, с 1980 года!

Тем не менее, его возвращение в большую политику в феврале 2011 года было столь же неожиданным для страны, сколько, наверняка, и для него самого. Эссебси было 84 года, он давным-давно не занимал никаких постов, и нужно было очень хорошо его знать, чтобы разглядеть в нём перспективного государственного деятеля. Но всё же такой человек был – Фуад Мебаза, такой же немолодой политик, волею судеб оказавшийся временным президентом Туниса после Жасминовой революции. Он работал с Эссебси еще при президенте Бургибе, помнил его как эффективного управленца. Именно Мебаза вытащил Эссебси из политического забвения и представил как нового премьер-министра Туниса. Очевидно также, что кандидатуру Эссебси активно лоббировали братья Латейф.

В любом случае, выбор Эссебси совершался в экстраординарной ситуации, в состоянии цейтнота, без консультаций с политическими силами (о чём свидетельствовала их реакция на назначение). Эссебси был форс-мажорным премьером 84 лет от роду, которого назначил 77-летний президент.

Сложно представить, чем руководствовался весьма пожилой Эссебси, когда соглашался на такую беспокойную работу. Впрочем, он был в неплохой физической форме. Страна была погружена в хаос, не утихали демонстрации и столкновения, — возможно, он чувствовал ответственность за свою Родину. Так или иначе, ему еще следовало доказать, что он способен со всем этим совладать. Тунисские политики восприняли его кандидатуру с удивлением и недовольством. Его главным достоинством было то, что он последние десятилетия не занимал постов при Бен Али, и имел опыт государственного управления.

Появившись на развалинах правительства Ганнуши, новое правительство Эссебси имело главной задачей налаживание повседневной жизни людей и проведение первых постреволюционных выборов в Конституционную Ассамблею. Таким образом, оно изначально рассматривалось как временное, техническое правительство, работающее до избрания постоянного органа, полномочного назначить «нормальный» кабинет.

Однако по масштабу деятельности, «заделам» на будущее это правительство превзошло ожидания. Это оказался дееспособный кабинет, с премьером, который, несмотря на возраст, действовал в ногу со временем. Эссебси оказался удивительно современен, обладал волей, решительностью. Его правительство было полностью «технократическим», а из 22 министров с бывшей правящей партией было связано всего трое. Впрочем, многие важные министерства возглавляли те же люди, что и в прежнем правительстве Ганнуши (которое на последнем этапе своего существования было уже существенно обновлённым).

Эссебси
Mo Ibrahim walks alongside Tunisian Prime Minister Beji Caid el Sebsi

Мо Ибрахим с тунисским премьер-министром Беджи Каидом Эссебси
Автор: Mo Ibrahim Foundation

7 марта, в день, когда Эссебси представил состав правительства, им был распущен Директорат государственной безопасности (DSE), который представлял собой политическую полицию Бен Али. 9 марта, отвечая всеобщим ожиданиям, была ликвидирована бывшая правящая партия RCD (чья деятельность уже ранее была приостановлена), её имущество отошло в казну.

Вместе с тем, важную, если не основную, часть своей задачи Эссебси видел в нормализации ситуации в стране. Нельзя забывать, что его прежний опыт работы во власти был в силовом блоке, так что он, прежде всего, хотел установить порядок. Некоторые обозреватели усмотрели в его действиях параллели с идеей «престижа государства», которые продвигались Бургибой и которые, вероятно, разделял Эссебси. Порядок в стране, дисциплина – это всё было самостоятельной ценностью для нового премьера. Поэтому не должно удивлять, что новое правительство стало гораздо жёстче бороться с беспорядками, которые не утихали в стране. В мае 2011 года правительство, к примеру, было вынуждено ввести комендантский час. Для установления контроля над промышленными мощностями, парализованными протестующими, Эссебси не останавливался перед применением силы – армии и национальной гвардии.

Премьер-министр был весьма активен на международном уровне. На всем протяжении своего пребывания в должности вёл активные международные консультации. Их предметом было не только состояние дел в стране, договорённости о кредитах и политической поддержке новой власти, но и положение дел в Ливии. Гражданская война, которая разгорелась там, привела к потоку беженцев, что вызывало обеспокоенность европейских политиков.

К числу неудач правительства Эссебси следует отнести неспособность организовать выборы в изначально намеченные даты (24 июля). Это оказалось невозможным, во-первых, из-за продолжающихся беспорядков, во-вторых, из-за позиции новообразованного Избиркома, который настаивал, что в заявленные сроки выборы провести нельзя. Вообще, нестабильность, которая длилась весь 2011 год, оттягивала на себя основные усилия кабинета Эссебси.

Однако выборы, которые были перенесены на 23 октября, всё же, в конце концов, состоялись. Сам факт их проведения был расценен как личный успех Эссебси, как и участие в них исламистской партии Эннахда. Успехом был демократический характер выборов, уважение результатов со стороны политических противников, — демократические силы потерпели поражение, большинство мест в Конституционной Ассамблее оказалось у исламистов. Сам Эссебси за несколько дней до выборов заявил, что считает свою миссию выполненной и после формирования нового парламента «сдаст пост». 24 декабря 2011 года он сложил полномочия премьера, однако не собирался уходить из политики.

Премьерство Эссебси не прошло незамеченным. За этот год его хорошо узнали. Он зарекомендовал себя как компетентный, способный администратор, обладающий опытом и ясностью видения проблем. Важно было и то, что Эссебси был сугубо светским политиком. На фоне доминирования в политике исламистской партии Эннахда, которая пришла к власти после выборов 2011 года, и слабых позиций существующих партий демократической направленности, в стране был очевиден запрос на альтернативную политическую силу. Партию, которая могла бы объединить всех, кто выступал за светское государство, за продолжение демократической традиции, и противостоять сплочённым сторонникам Эннахды.

Эссебси не замедлил возглавить такое движение. Первое заявление, призыв к демократическим, светским силам действовать скоординировано, он сделал уже 26 января 2012 года. Новая политическая сила – Нида Тунис («Зов Туниса») – окончательно оформилась к июню и была официально зарегистрирована 6 июля 2012 года. Критически настроенная к союзу исламистов и малых демократических партий, новая политическая сила создавалась как противовес «вызывающим беспокойство признакам экстремизма и насилию, угрожающему общественным и личным свободам, безопасности граждан». Нида Тунис призывала все политические и общественные организации сплотиться вокруг достижения целей демократизации и модернизации страны, оставить в стороне споры, наладить диалог. Одним словом, это была программа политического консенсуса на почве ценностей демократии, и, хотя она не содержала никаких заявлений в отношении ислама, светский характер партии был очевиден. Важно было и то, что вторым человеком в партии стал Тайеб Баккуш, бывший генеральный секретарь могущественного профсоюзного объединения UGTT.

Новую партию сразу стали критиковать, прежде всего, идеологически близкие оппоненты, непосредственными политическими конкурентами которых она становилась. Дело в том, что Эссебси подошёл к формированию партии с абсолютным прагматизмом, не оглядываясь на политическое прошлое тех, кого он счёл нужным пригласить в Нида Тунис. Важно помнить, что Эссебси не был ни критиком режима Бен Али, ни участником Жасминовой революции. Он был далек от позиции «защитника революции» и не имел особых причин как-то особенно хорошо относиться те тем людям, которые свергли Бен Али, или как-то их выделять, продвигать. Наоборот, просто в силу возраста, большинство тех, кого он лично знал и считал компетентными, делали свою карьеру много лет назад при Бен Али или даже Бургибе.

Поэтому в новой партии оказалось немало бывших чиновников прежних режимов, например, Мохаммед Эннасер, который, начиная с 1974 года, три раза занимал пост министра по социальным вопросам в разных правительствах. Впрочем, в Нида Тунис попали не только чиновники Бен Али или функционеры недавно распущенной RCD. Эссебси пригласил туда и представителей левого движения (Буджема Ремили, лидер Тунисской компартии), и либеральных экономистов, и технократов из своего бывшего правительства, и деятелей профсоюзов. По-видимому, он собрал у себя всех, кто казался ему перспективным, способным, эффективным или авторитетным, — независимо от того, кем этот человек был раньше. Тем не менее, из-за обилия функционеров старого режима в Нида Тунис «революционные демократы», прежде всего, президент Марзуки, считали её реинкарнацией старой RCD и вообще контрреволюционной силой.

В течение 2013-2014 годов Нида Тунис только укрепляла свои позиции, наращивала политический капитал. Не будучи официально представленной в Конституционной Ассамблее, она, однако, имела влияние через депутатов союзных партий. По мере нарастания противоречий между исламистами и сторонниками светского пути развития страны, после громких убийств политиков демократического крыла в 2013 году, её влияние росло.

Важный личный вклад Эссебси заключался в том, что он налаживал персональные контакты с представителями Эннахды и, прежде всего, с Рашидом Ганнуши, лидером этой партии. По инициативе Эссебси они провели личные переговоры летом 2013 года, что позволило «растопить лёд» между светским крылом тунисской политики, которое всё больше ассоциировалось именно с Нида Тунис, и исламистами. Эти личные встречи, конечно, не сняли никаких противоречий, однако, проложили дорогу к сотрудничеству, которое в других странах так и не состоялось. Личные контакты Эссебси и Ганнуши позволили позже договориться о работе в рамках единой системы власти, даже в коалиции, что, возможно, позволило избежать или военного переворота, как в Египте, или гражданской войны. Способность Эссебси налаживать контакты, договариваться, готовность сотрудничать с политическими оппонентами и не допустить гражданской войны — и есть его главный вклад, главное политическое наследие.

Наряду с другими партиями, Нида Тунис участвовала в «национальном диалоге», который привёл в январе 2014 года к назначению правительства технократов взамен партийного правительства Эннахды. К парламентским выборам 2014 года партия Эссебси была очевидным фаворитом и, ожидаемо, получила большинство мест в парламенте, завоевав 39,6% голосов избирателей. Через месяц, 23 ноября 2014 года, состоялись также первые прямые, свободные выборы главы государства в истории независимого Туниса. Эссебси был очевидным кандидатом, несмотря на свой возраст, он находился в хорошей физической форме. Тем не менее, выдвигаясь, он заметил, что, «если я буду жив в день выборов, я, конечно, сделаю всё, чтобы быть [в кресле президента]». Но победа не была простой. Хотя Эннахда не стала выдвигать своего кандидата, её сторонники голосовали преимущественно за действующего президента Марзуки. Эссебси победил во втором туре с не очень большим преимуществом (около 10% голосов). К счастью, приверженный демократическим принципам Марзуки не стал, как это нередко бывает, держаться за президентство. 31 декабря новый президент Эссебси вступил в должность.

Эссебси
Beji Caid el Sebsi President of Tunisia, at the Presidential Palace, 26 October 2016

Президент Туниса Беджи Каид Эссебси в президентском дворце, 26 октября 2016 года
Автор: ITU Pictures

Модель государственного устройства, принятая в новой Конституции, была президентско-парламентской, с большим влиянием парламента на государственное управление. Однако Нида Тунис имела парламентское большинство, поэтому Эссебси фактически имел больше влияния, чем проистекало из его полномочий как президента. Казалось бы, созданы все предпосылки для проведения светского политического курса и экономических реформ.

Однако ситуация в стране развивалась таким образом, что государственная власть оказалась более размытой и менее дееспособной, чем можно было ожидать. Всё дело в том, что новые власти унаследовали старые вызовы. Довольно быстро оказалось, что важнейшей задачей становится сохранение внутренней стабильности, отсутствие которой не просто мешало развитию экономики, но и угрожало существованию дееспособного государства вообще.

Весь 2015 год Тунис испытывал регулярные атаки исламистов, имевшие катастрофические последствия для экономики, особенно для туризма, и, в долгосрочной перспективе, — для политической системы. В 2015-2016 годах «Исламское государство» переживало расцвет, а тунисцы составляли значительную «диаспору» среди боевиков. Тунис оказался простой мишенью, тем более, фактическое отсутствие контроля над пустынными территориями на юге страны облегчало им задачу. В марте 2015 года подвергся нападению столичный музей Бардо, популярный среди иностранцев, в результате чего погиб 21 человек (17 из них – иностранные туристы). В июне студент-джихадист расстрелял 38 туристов, в основном англичан, на пляже одного из отелей города Суса. В ноябре смертник взорвал автобус с солдатами президентской гвардии, убив 12 военных. Нападения продолжались и в последующие годы, что, с учётом геополитической ситуации, вероятно, было неизбежным. Однако это так же неизбежно влияло на туристическую отрасль, которая была важным источником доходов бюджета, на иностранные инвестиции и, в целом, на тунисский бизнес. С ноября 2015 года в Тунисе было введено чрезвычайное положение, которое впоследствии регулярно продлевалось.

Обострившиеся атаки требовали сплочённости на политическом поле, а его катастрофически не хватало. Молодая партия Нида Тунис оказалась политически рыхлой и незрелой – что было совершенно ожидаемо с учётом того, как она создавалась. Объединив перед выборами очень разных политиков, после выборов партия быстро утратила «стержень» и оказалась весьма слабой политически. Уже в 2016 году её покинул генеральный секретарь Мохсен Марзук, основавший собственную партию. Он увёл из Нида Тунис достаточно депутатов, чтобы она утратила парламентское большинство – теперь фракция насчитывала 67 депутатов, а у исламистской Эннахды их было 69. Теперь Нида Тунис требовался коалиционный партнёр.

А коалиционным партнёром могла стать только партия исламистов, — наиболее многочисленная, сплочённая и дееспособная группа в парламенте, к тому же, пользующаяся авторитетом в сельской местности, в провинции, откуда и исходили основные угрозы безопасности государства. Союз окончательно был оформлен в 2016 году Карфагенским соглашением, по которому Эннахда получила места в правительстве.

У этого союза были несомненные достоинства. Коалиция с партией ислама позволила правительству Эссебси избежать образа «противников религии», что было важным фактором достижения лояльности у консервативного мусульманского населения. Этот союз, весьма вероятно, помог избежать усиления влияния джихадистов в нестабильных окраинах. Но у него были и другие последствия.

Нахождение у власти двух основных конкурирующих партий неизбежно парализовывало деятельность правительства, снижало его дееспособность. Любая непопулярная реформа приобретала политическое измерение, и ни одна сторона коалиции не хотела брать ответственность за себя: у непопулярных решений была политическая цена. Эта недееспособность скоро привела к тому, что такое правительство перестали рассматривать как надежного партнёра по переговорам. Так, крупнейший в стране и очень влиятельный профсоюз UGTT, несмотря на ухудшение экономического положения в стране, выдвинул требования о повышении зарплат. Интервью с профсоюзными лидерами выявило, что они, скорее, надеются «застолбить» свои требования перед будущими, более дееспособными властями, нежели добиться решений от существующего правительства.

Экономический рост в стране оставался очень слабым, — по сути, таким же, как и в годы после свержения Бен Али. В 2015-2016 годах ВВП вырос на 1%, в 2017 – на 1,9%. По-прежнему запредельным оставался уровень безработицы среди молодежи – по состоянию на 2017 года безработными были 36% тунисцев в возрасте до 24 лет, и 25% молодых людей имеющих высшее образование. Излишне говорить, что безработная молодежь подпитывала ряды джихадистов, — просто потому, что ей некуда было деться. Правительство обратилось за помощью к иностранным донорам и получило её – программа ВМФ, принятая в 2016 году, предоставила стране необходимые ей средства, однако поставила экономическую политику в зависимость от кредиторов.

На фоне этого Эссебси вызвал, пожалуй, первый широкий всплеск недовольства к себе, продемонстрировав отсутствие желания преследовать коррупционеров режима Бен Али. Его подход заключался в том, что, ради того, чтобы «вдохнуть жизнь» в экономику, можно забыть прошлые прегрешения деятелей старого режима. Потому что, по трезвому размышлению, только эти люди, на фоне тяжелого кризиса в стране, могли быть источником инвестиций в экономику Туниса. Эссебси пытался примирить две реальности, два Туниса – дореволюционный и постреволюционный, во благо развития страны.
Исходя из этой позиции, президент опубликовал в середине 2015 года проект закона об амнистии чиновников и бизнесменов, замешанных в коррупции, при условии возвращения ими незаконно полученных средств и уплаты штрафа. Этот закон был принят только спустя два года после бурных обсуждений и уличных протестов. Из амнистии были исключены взяточники и представители бизнеса, то есть, она касалась только чиновников прежнего режима, которые не были активными коррупционерами, но соучаствовали а коррупционных схемах.

Даже в этой, урезанной форме, закон был негативно воспринят среди населения, которое видело в нём предательство революционных завоеваний, и среди оппозиции. Оппозиционные депутаты покинули зал заседаний во время его принятия и объявляли о возврате страны к диктатуре. Для них этот закон был проявлением коррупции, попыткой защитить от преследования самого Эссебси и его союзников из числа старой элиты. Чем руководствовался президент, — желанием допустить в экономику «коррупционные» деньги беналистов или просто хотел иммунитета от преследования для своих дружков, — знал, наверное, только сам президент.

Однако для нового тунисского истеблишмента этот закон оказался нехорошим знаком, определённой индульгенцией на коррупционные действия. Дело в том, что после падения старого режима ситуация в стране оказала очень благоприятной для коррупции. С исчезновением единого центра, контролирующего политику, местные бизнесмены получили свободу действий, в том числе, и в политической жизни страны. Многочисленные политические партии, в условиях высокой политической конкуренции и отсутствия денег, сами обращались к бизнесу, который, естественно, хотел что-то получить взамен.

Поэтому проблема коррупции так и осталась для Туниса актуальной, а ситуация фактически не улучшилась. В годы правления Эссебси Тунис по уровню коррупции в рейтинге Транспэренси Интернешнл занимал примерно такие же позиции, как и в конце правления Бен Али – набирал около 40 баллов из 100 возможных (чем меньше индекс, тем страна более коррумпирована). Правда, примерно такой же уровень коррупции был и у других соседних с Тунисом стран, не беря во внимание Ливию, где продолжалась гражданская война.

Сам Эссебси демонстрировал примеры непотизма, что, в итоге, привело к расколу в Нида Тунис. Во время формирования коалиционного правительства в августе 2016 года премьером был назначен Юсеф Шахед – молодой чиновник, имевший хорошее образование и опыт работы министром. Он, однако, ещё и приходился шурином сыну Эссебси, что сразу вызвало вопросы. Можно предполагать, что Шахед рассчитывал стать преемником престарелого президента, но через некоторое время лидером партии Нида Тунис был избран сын президента Эссебси – Хафед. Это привело к открытому конфликту двух «преемников» летом 2018 года, причём президент встал на сторону своего сына, потребовав отставки премьера или голосования о доверии правительству. Хотя он обосновывал свои требования застоем в экономике, истинные причины были понятны и не имели ничего общего с демократией. Разразившийся скандал, виновником которого справедливо считали Эссебси и его стремление сохранить власть, похоронил партию, как потом говорил один из депутатов. Несомненно, это была одна из крупнейших политических ошибок президента.

Так как Тунис не был президентской республикой, Шахед сохранил свой пост при поддержке депутатов Эннахды. Зато он превратился в яростного противника семейства Эссебси, а его членство в Нида Тунис было приостановлено. Фактически это означало конец Карфагенского соглашения и личных договорённостей между Эссебси и Эннахдой, что сам президент с сожалением публично признал в сентябре 2018 года. «Согласие и отношения между мной и Эннахдой окончены, после того, как они решили оформить союз с Юсефом Шахедом», — сказал он тогда.

В начале 2019 года раскол в Нида Тунис окончательно институционализировался, что официально отодвинуло её в разряд «малых партий». Теперь даже в коалиции с другими она имела меньше депутатов, чем Эннахда. Новая партия Тахья Тунис, выделившаяся из Нида Тунис, и другой «осколок» Нида Тунис, партия Машру Тунис (образованная Марзуком), сформировали коалицию с Эннахдой. Тахья Тунис избрала премьер-министра Шахеда своим кандидатом на президентские выборы 2019 года. Президент был вынужден пассивно наблюдать за падением собственного влияния, особенно после разрыва с Шахедом и последовавшего за этим разрывом с Эннахдой, которая поддержала премьер-министра.

Справедливо заметить, что Эссебси занимался не только политической борьбой. В 2017 году он учредил «Комитет по личным свободам и равенству», задачей которого был анализ законодательства на предмет соблюдения конституционных прав граждан и формулирование предложений по его изменению. Комитет работал в сотрудничестве с правозащитными и общественными организациями. Одной из заслуг этой организации, как и лично Эссебси, была работа по эмансипации женщин. Хотя права тунисских женщин были защищены лучше, чем во многих других арабских странах, ещё было над чем работать.

В частности, Эссебси внёс закон о равном праве наследования имущества мужчинами и женщинами, который был одобрен кабинетом министров, но так и не ратифицирован парламентом. Против закона, который традиционалисты сочли нарушающим нормы ислама, собирались многотысячные демонстрации. Интересно, что принятие такой нормы было одной из нереализованных целей Хабиба Бургибы, к наследию которого, как можно заметить, Эссебси часто обращался. Зато президент смог обеспечить принятие закона, позволяющий мусульманкам жениться на мужчинах-немусульманах, что запрещено в большинстве арабских стран.

Президент также много внимания уделял обеспечению свободы СМИ. Согласно ежегодному рейтингу организации «Репортёры без границ», за годы правления Эссебси Тунис поднялся с 164-го места (из 180) до 72-го.

Начиная с середины 2017 года Эссебси выступал с инициативами по внесению поправок в конституцию, с целью расширить президентские полномочия. Конечно, его политические цели были понятны, поэтому к аргументам мало прислушивались. Эссебси же подчёркивал, что существующее распределение власти между президентом и парламентом даёт слишком много власти премьер-министру и слишком мало – президенту. Однако в стране, долгие годы жившей при диктатуре, идеи усиления президентской власти были непопулярны, да и парламенту не было смысла поддерживать такие инициативы.

Возможно, однако, Эссебси руководствовался не только личными интересами. В преддверии парламентских и президентских выборов 2019 года такие инициативы рассматривались оппонентами Эссебси только как заявка на то, что он планирует и дальше оставаться у власти. Поэтому заявление президента о том, что он не намерен переизбираться, вызвало в стране определённый шок. Оказалось, что Эссебси, при всей ограниченности полномочий президента, имел большое личное влияние как фигура, стабилизирующая политический режим. Когда этот «столп» объявил, что на должность президента нужен кто-то помоложе, выяснилось, что заменить 92-летнего Эссебси некем!

Учитывая, что своё заявление президент сделал только в апреле (кстати, всего через несколько дней после отставки Бутефлики), ранее он, вероятно, всё же рассматривал вариант собственного выдвижения. По крайней мере, даже после отказа в Нида Тунис его уговаривали всё-таки выдвинуть свою кандидатуру. Однако политик категорически отказался, указав на необходимость дать дорогу молодым.

Очевидно, подводило здоровье. В конце июня Эссебси был помещён в военный госпиталь в столице, где и скончался 25 июля 2019 года, в 62-ю годовщину провозглашения республики.

Кончина президента вызвала искреннюю скорбь. Эссебси как гарант консенсуса, мира в стране, политического диалога, был очень масштабной и авторитетной частью тунисской политической системы. Вспоминали его именно как государственного деятеля, стабилизировавшего страну после революционного хаоса, как гаранта демократического пути развития страны.
«Архитектор национального примирения, он работал на то, чтобы обеспечить успешную демократическую передачу власти», — сказал на похоронах спикер парламента Эннасер, временно исполняющий обязанности главы государства. Именно как патриарх, оберегавший демократический путь развития страны, он и запомнился.

 

© В.Г. Кусов, оригинальный текст на основе перевода статей на русский язык (2019)


Хотите узнать больше?

Жоакин Чиссано

Жоакин Чиссано

Жоакин Алберту Чиссано – человек-легенда, революционер, остановивший гражданскую войну и оказавшийся способным добровольно оставить власть после 18 лет правления.


Филипе Ньюси

Филипе Ньюси

Филипе Ньюси – образованный менеджер, которому удалось погасить гражданскую войну и успешно лавировать, разгребая промахи предыдущего правительства.

Маки Салл

Маки Салл

Непубличный технократ, инженер-геолог на посту президента, Салл смог добиться заметного экономического роста в Сенегале и стал одним из успешных африканских лидеров.

Путешествия и исследования в Африке. Путешествия и исследования в Южной Африке

Путешествия и исследования в Африке

Объединенные в один том две книги (вторая написана совместно с братом Чарльзом) всемирно известного путешественника и исследователя, великого гуманиста Давида Ливингстона дадут возможность современному читателю реально представить, как, в каких условиях проходила научная, исследовательская деятельность одного из первых европейцев, решивших более 150 лет назад проникнуть в таинственный мир Африки, как этому человеку удалось завоевать любовь коренного населения.


Основы африканского языкознания. Диахронические процессы и генетические отношения языков Африки

Основы африканского языкознания

Рассматривается разнообразный круг проблем, связанных с генетической классификацией идиомов Африки: общеметодологические проблемы генетической классификации африканских языков, обоснование гипотезы дальнего языкового родства (на материале нигеро-конголезских языков), внутренняя и внешняя классификация языковой семьи (на материале грассфилдских языков), классификация близкородственных языков (на материале близкородственных идиомов банту и диалектов пулар-фульфульде), внутригенетическая типология (на материале языков банту и языков ква).