Правители Африки: XXI век

2011-2014: Монсеф Марзуки

Президент Туниса (13.XII.2011-31.XII.2014)

Монсеф Марзуки
Полное имя Мохаммед Монсеф Марзуки
Mohamed Moncef Marzouki
Родился 7.VII.1945, Громбалия, магистрат Набиль, Французский Тунис
Умер Нет
Президент 13.XII.2011-31.XII.2014
Этнос
Вероисповедание Мусульманин

Врач и профессиональный оппозиционер, Марзуки был первым революционным президентом Туниса, проповедующим принципы демократии и гражданских свобод.

Марзуки в течение жизни часто бывал в ссылке. В первый раз это случилось, когда он был еще подростком. Отец будущего президента был связан с оппонентом Бургибы Бен Юсефом, поэтому приблизительно в 1961 году семья бежала из Туниса, поселившись в Танжере, Марокко. Там родители Марзуки приняли подданство королевства, а его отец получил должность в городском совете.

Сам Монсеф Марзуки начал своё обучение именно в Марокко: поступил во Французский лицей в Танжере, по гранту французского министерства образования. Колледж он окончил в 1964 году. Высшее образование Марзуки получал во Франции, в университете Страсбура. В 1973 году он защитил кандидатскую диссертацию по медицине и начал карьеру в университетском больничном центре (CHU), работая в области пульмонологии, эндокринологии и неврологии. В 1977 году Марзуки возглавил одну из клиник CHU. В это же время будущий тунисский президент публиковал работы по проблемам этики в медицине и опытам с участием человека. В 1979 году, после получения специального сертификата, подтверждающего его достижения в области неврологии и общественного здравоохранения, он вернулся в Тунис после 18 лет отсутствия.

Кажется, прошлое семьи никак не помешало Марзуки работать в Тунисе. Он поселился в Сусе, став профессором неврологии местного университета и основав медицинский центр для местных жителей. Его деятельность имела ярко выраженный социальный оттенок. Он участвовал в создании африканского движения по предотвращению насилия над детьми ANPCAN, написал несколько научно-популярных книг о здоровье и здравоохранении, рассчитанных на широкий круг читателей. В 1980-х его деятельность удостоилась международных премий медицинского и научного сообщества стран Магриба (1982), арабского мира (1988) и США (1989).

Довольно быстро прогрессивный профессор столкнулся и с тунисской политикой. Он с 1980 года был членом Тунисской лиги за права человека (LTDH), и в 1984 году первый раз оказался осужденным за свою статью в журнале, которую власти сочли оскорбительной. В 1986 году Марзуки оказался в суде опять, теперь за книгу с говорящим названием «Моя страна, проснись!». Тираж был конфискован, а автор был втянут в длительное судебное разбирательство.

В марте 1989 года Марзуки был избран председателем LTDH, и на этом посту был свидетелем быстрой деградации режима нового президента Бен Али в сторону авторитаризма. В 1992 году LTDH воспротивилась новому закону, предполагающему обязательное принятие в ряды организации членов политических партий, если они обнаружат такое желание. С помощью закона Бен Али пытался установить контроль над той частью общественных организаций, которые власти пока не контролировали. Столкнувшись с сопротивлением, власти просто запретили деятельность LTDH. Марзуки с единомышленниками тогда организовали альтернативную платформу, Комитет защитников узников совести, деятельность которого тоже запретили. В 1993 году режим снова разрешил деятельность LTDH, однако в феврале 1994 года Марзуки был смещён с поста председателя, а на его место был избран более лояльный властям человек.

После своего изгнания из LTDH Марзуки бросил вызов лично президенту, объявив о выдвижении своей кандидатуры на президентских выборах, которые должны были состояться в марте. Он объяснял своё решение желанием разрушить «безжизненный фасад» этих выборов, подчеркнуть отсутствие «демократических дебатов», плебисцитный характер процесса, нацеленный на легитимацию правления Бен Али. Несмотря на заведомо проигрышные позиции, Марзуки пользовался довольно серьёзной поддержкой среди тунисских интеллектуалов и общественных организаций. Но Бен Али не планировал церемониться с потенциальными конкурентами. Сначала Марзуки вместе с другим оппозиционером, юристом эль-Хани, не смогли зарегистрироваться в качестве кандидатов, — они не смогли предоставить требуемые законом 30 подписей депутатов парламента или председателей муниципальных советов. Это требование было абсолютно невыполнимым, потому что парламент и местная власть почти полностью состояла из представителей правящей партии RCD, — исполнителями воли Бен Али. Через несколько дней после выборов оба неудачливых кандидата были арестованы полицией.

Марзуки официально был обвинён в том, что в интервью испанской газете подвергал сомнению независимость тунисского правосудия. Хотя через несколько месяцев, в июле, его выпустили без предъявления обвинений, власти фактически лишили его права на передвижения и профессию: загранпаспорт был аннулирован, медицинский центр в Сусе закрыт, у него не было возможности заниматься медицинской практикой. Ему, однако, оставили возможность зарабатывать на жизнь преподаванием в Университете Суса. Опасаясь за близких, он отправил свою семью в Европу. Впрочем, преследования Марзуки обратили на себя внимание крупнейших международных правозащитных организаций, прежде всего Хьюман Райт Вотч. В 1997 году будущий президент Туниса был избран председателем Комиссии по правам человека в арабских странах.

В декабре 1998 года Марзуки снова бросил вызов режиму, основав Национальный Совет за свободы в Тунисе (CNLT). Этот орган занимался выпуском информационных бюллетеней о состоянии дел с правами человека в стране, и был полон критикой властей. Неудивительно, что он так и не получил официальной регистрации. В середине 1999 года Марзуки был арестован на несколько дней сотрудниками спецслужб, однако это не изменило характер его деятельности. Наконец, в ноябре 1999 года его обвинили в оскорблении власти и распространении ложной информации. Пока шло расследование, летом 2000 года под формальным предлогом Марзуки уволили из Университета Суса, работа в котором была его единственным источником дохода. В самом конце декабря 2000 года его осудили на 1 год тюремного заключения за распространение ложной информации о правительстве и работу в незарегистрированной (то есть, незаконной) организации – CNLT.

Это, однако, не смогло сломить Марзуки. Находясь в заключении, 24 июля 2001 года он объявил о создании оппозиционной политической партии – Конгресса за республику (CPR). Новая партия выступала за демократические перемены в стране, защиту базовых прав человека, принятие новой конституции. Для Бен Али это стало последней каплей – после отбытия тюремного срока Марзуки был посажен в самолёт и отправлен вон из Туниса – во Францию. Деятельность CPR в Тунисе была запрещена.

Французская ссылка, возможно, была наилучшим из того, что могло случиться с Марзуки. Во Франции он воссоединился с семьей и снова получил возможность практиковать. Сначала он работал в структурах при Парижском университете, а с 2004 года получил предложение возглавить медицинские учреждения муниципалитета Кретей, департамента Валь-де-Марн, где проживало много тунисцев.

Надо, однако, отдать должное Марзуки, — он не оставил попыток вернуться в Тунис и не оставил политическую деятельность. В 2004, 2005 и 2006 годах он предпринимал безуспешные попытки возвращения на родину. Его призывы к бойкоту выборов 2004 года и гражданскому неповиновению в Тунисе услышаны не были. Однако Марзуки демонстрировал удивительный оптимизм, предсказывая, в одном из интервью в июле 2005 года, падение режима Бен Али в течение ближайшего десятилетия. Он описывал ситуацию в стране как «кипящий котёл», хотя внешне об этом ничего не говорило.

Жасминовая революция 2011 года, ставшая неожиданностью для всех, не застала Марзуки врасплох. Уже через несколько часов после бегства Бен Али он созванивался с разными политиками и обсуждал своё намерение участвовать в выборах, которые, согласно Конституции, должны были состояться в течение 60 дней. Одним из первых лидеров оппозиции он вернулся в Тунис – 18 января.

Стране предстояли выборы в Конституционную Ассамблею, которые партия Марзуки – CPR – вместе с другими партиями демократического спектра проиграла исламистской партии Эннахда. Хотя лично Марзуки был хорошо известен и пользовался уважением, его партия была известна плохо (она ведь фактически так и не смогла себя проявить, все годы находясь под запретом), а поддержка городских интеллектуалов не могла соперничать с массовой популярностью Эннахды, замешанной на религиозных чувствах и более понятной широким слоям простых людей. CPR получила 8,7%, или 29 мест в 217-местном парламенте.

Марзуки выступил за широкую коалицию с победившей Эннахдой. Откликаясь на критику, он подчёркивал, что Эннахда не является ни «дьяволом», ни «тунисским Талибаном», это – «умеренная партия Ислама». Вообще, он последовательно отказывался считать прошедшие выборы «победой исламистов», подчёркивая, что это была «победа демократии». Он верил, что привитие демократических устоев, правил, вовлечение исламистов в демократическую систему власти – это и есть главное. «Когда люди говорят мне, что мы откатываемся назад к новой исламской диктатуре, они не понимают, что ислам не является главной силой [политического процесса]. Главная сила – это демократия», — заявлял президент. — «Мы, светские [политики], не становимся исламистами, но исламисты становятся демократами, именно поэтому я думаю, что Арабская весна – триумф демократии, а не исламистов».

Марзуки
Premiere Seance de l’Assemblee Constituante Tunisienne le 22 November 2011. Moncef Marzouki discutant avec Mohamed Abbou

Первая сессия тунисской Конституционной Ассамблеи, 22 ноября 2011 года. Монсеф Марзуки дискутирует с Мохаммедом Аббу
Автор: Citizen59

В рамках переговоров в ноябре 2011 года была достигнута договорённость о разделении власти. Эннахда получила реальные полномочия и могла определять государственную политику, Марзуки – пост президента.

В целом, избрание Конституционной Ассамблеи рассматривалось как продолжение переходного периода. Государственное устройство, модель государственной власти лишь предстояло определить. Пост президента был частью этого переходного процесса. К 11 декабря избранные депутаты приняли 26 статей временной, даже не конституции, а заготовки конституции, которые заменили действующую Конституцию 1959 года. Согласно этим предварительным наброскам, основная часть прерогатив президента переходила к правительству и премьер-министру, а президентские полномочия значительно урезались. Документ вызвал критику партий демократического спектра, которые оказались за бортом коалиционного правительства. Получалось, что почти вся власть оказывалась у правительства, контролируемого Эннахдой, а президент-демократ не имел особого влияния. Равным противовесом исламистскому правительству президент стать уже не мог.

Тем не менее, сам Марзуки был доволен достигнутым с победившими исламистами компромиссом: «Когда формировалось коалиционное правительство, мы были не в слабой позиции, — мы были в сильной позиции. Мы знали, что Эннахда не может править в одиночку. Поэтому, когда мы обсуждали разделение власти, мы следовали очень ясной политической программе, которая гарантирует соблюдение прав человека, прав женщин, детей, любых прав гражданина… Президент проводит внешнюю политику, консультируясь с правительством, он отвечает за оборону, соблюдение законов, и я должен сказать, что очень доволен такими полномочиями».

В своём президентстве Марзуки, по всей видимости, видел шанс сохранить для Туниса открывшиеся возможности развития по демократическому пути. Можно предположить, что он не был заинтересован в оперативном управлении, то есть, собственно во власти. Его предыдущая биография свидетельствует, скорее, о стремлении к распространению своих взглядов и идей. Вероятно, в качестве хозяина президентского дворца Марзуки видел себя неким «духовным лидером» Жасминовой революции.
На посту президента он был последователен: например, после начала гражданской войны в Сирии выслал из страны сирийского посла в знак протеста против репрессий режима Башара Асада, хотя ни одна другая арабская страна этого не сделала. Причём Марзуки подчеркивал, что в данном случае игнорировал рациональный подход – принципы для него были дороже. «Сталкиваясь со злодеяниями и репрессиями сирийского режима, речь не идёт об интересах Туниса, но о его высших ценностях и чести. Мы были первой [арабской] страной, в которой свершилась революция: мы ведём за собой, показывая пример».

12 декабря Марзуки был избран Ассамблеей президентом Туниса. Он был единственным кандидатом. Журналистам бывший оппозиционер заявил, ни много ни мало, следующее: «Я имею великую честь быть первым президентом первой свободной республики арабского мира». На следующий день он был приведён к присяге, пообещав быть президентом всех тунисцев, быть верным идеалам «мучеников революции». В своей речи после принятия присяги Марзуки, в частности, сказал: «Наша задача – продвигать нашу арабо-мусульманскую идентичность и быть открытыми миру. Защищать женщин, которые носят хиджабы, девочек в никабах, точно так же, как и тех [женщин], которые их не носят… Другие народы смотрят на нас как на лабораторию демократии…»

14 декабря Марзуки торжественно назначил нового премьер-министра, представителя Эннахды. В тот же день он выступил с телеобращением к нации. В нем новый президент призвал все политические силы объявить «политическое перемирие» на период 6 месяцев, не проводить акций, забастовок, прекратить «политику баррикад». Свой призыв он объяснил необходимостью вернуть страну к нормальной жизни. Было необходимо также, чтобы новые властные механизмы смогли заработать, иначе совершится то, что Марзуки назвал катастрофой, «коллективным суицидом». В противном случае, если в течение полугода ситуация не наладится, новый президент грозил подать в отставку.

Новое правительство, которое было окончательно сформировано 22 декабря, включало в себя 8 министров из «демократического крыла» коалиции, представлявших CPR и партию Эттакатоль. Хотя ключевых постов они не получили, всё же им достались некоторые значимые министерства в сфере социальной политики: министерство профессиональной подготовки и занятости (пожалуй, важнейшее), министерство по делам женщин, по национальному наследию, по административной реформе. Все ключевые министерства получили представители Эннахды.

Успешное формирование новой конфигурации власти, однако, было лишь началом необходимых для страны перемен. 2012 год оказался сложным и с политической, и с экономической точки зрения. Во-первых, славная тунисская революция, как бы то ни было, уничтожила образ стабильного европейски-ориентированного государства. На месте режима Бен Али, который всё контролировал и поддерживал порядок, возник хаос, который распугал всех. Упали доходы от туризма, потому что европейцы опасались ехать в нестабильную страну. Дестабилизация соседней Ливии не только усложнила ситуацию с туризмом, но и добавила вполне ощутимых проблем с внутренней безопасностью. Упали и инвестиции, потому что будущее страны было туманно, а на смену светскому режиму пришло исламистское правительство. Естественно, это не могло прибавить Тунису очков в глазах европейских инвесторов. Тщетно Марзуки в своих зарубежных поездках призывал «инвестировать в демократию», — иностранный бизнес вёл себя осторожно, а безработица оставалась такой же высокой, как при Бен Али (официально – 16%). Это, конечно, сильно ударяло по имиджу «революционного» правительства.

Важно и то, что «политического покоя», на котором Марзуки настаивал с первых же дней своего президентства, в стране так и не наступило. По стране гремели демонстрации «за» и «против» «более исламского» правительства. Сторонники Эннахды митинговали на улицах, требуя закрепить в конституции нормы шариата. Когда Конституционная Ассамблея принялась разрабатывать новый основной закон, сразу обнаружились идеологические разногласия между исламистами и светскими депутатами. Этого следовало ожидать. Камнем преткновения стали вопросы о роли ислама и роли женщин в обществе: политические оппоненты Эннахды обвиняли её в стремлении навязать стране более традиционную роль женщины в семье, в соответствии с представлениями сторонников этой партии. В целом, выработка новой конституции оказалась гораздо более сложной задачей, чем это виделось ранее. Кроме того, идеологические разногласия только усилили интенсивность внутриполитических процессов и, в частности, привели к образованию новой политической партии светского толка Нида Тунис.

Президент довольно быстро попал «между молотом и наковальней». Светские партии, оппозиционные Эннахда, стали постепенно смотреть на него как на «человека исламистов», — тем более что он, как президент, был вынужден вырабатывать общую с правительством позицию по государственным вопросам и публично защищать её. Тем, кто не входил во власть, было, конечно, легко его критиковать. Для Эннахды он, конечно, никогда не был и не стал своим. В итоге Марзуки оказался фигурой, на которую косо смотрели все. Будучи человеком импульсивным, живым, остроумным, который не стеснялся шутить, со стороны он казался легкомысленным, «легковесным». Учитывая стиль поведения, разительно отличающийся от «солидных» Бен Али и Бургибы, и отсутствие реальных полномочий, он, в конце концов, получил несправедливое прозвище «клоун». Он стал объектом пародий в комедийных передачах и мемов в соцсетях, как, впрочем, и другие немолодые тунисские лидеры, оказавшиеся у власти после революции.

Но он, конечно, не был ни клоуном, ни, тем более, «приспешником» правящих исламистов. Несмотря на обвинения «дружественных» светских политических сил, президент старался быть тем центром влияния, на который они рассчитывали при его избрании. Он стал активнее это демонстрировать по мере того, как стало очевидным, что правительство Джебали, где доминировала Эннахда, не планирует с ним особо считаться. Пожалуй, первое яркое столкновение было связано с делом Багдади аль-Махмуди, бывшего ливийского премьера, который после свержения Каддафи сбежал в Тунис.

Тунисский премьер хотел экстрадировать его обратно в Ливию, где его наверняка не ждало ничего хорошего. Однако Марзуки воспротивился, из гуманитарных соображений, и настаивал, что правительству требуется его санкция на экстрадицию Махмуди. Правительство так не считало. Когда в июне 2012 года Махмуди всё же был экстрадирован, Марзуки был настолько взбешён, что хотел подать в отставку, но его уговорил остаться на посту глава Эннахды Рашид Ганнуши, принеся извинения.

Помимо этого, возник вопрос контроля над армией Туниса. Бен Али держал её в «черном теле» и не доверял ей, предпочитая пестовать полицию. Поэтому в самый ответственный момент военные и не стали его защищать. После революции армия постепенно начала осознавать свои возможности и стала одним из факторов внутренней политики. В ней заправлял начальник штаба генерал Рашид Аммар, который, по всей видимости, претендовал на первые роли в управлении государством, пусть даже оставаясь в тени. Он нашёл общий язык с Джебали, что заставило президента действовать.

В сентябре 2012 года Марзуки создал пост военного советника президента, чтобы быть лучше информированным о ситуации в армии, и возродил Совет Национальной безопасности. Советником он назначил высокопоставленного военного, который был личным врагом Аммара. Передав решение важных вопросов, касающихся армии, в Совет Национальной безопасности, Марзуки удалось размыть влияние Аммара, уравновесив его другими высокопоставленными военными. Впоследствии Марзуки назначил на важные армейские посты (генеральный инспектор Вооруженных Сил, начальник штаба ВВС, генеральный директор военной разведки) выходцев из провинции, у которых не было бы шансов получить это повышение ни при Бен Али, ни при Рашиде Аммаре.

После нападения в сентябре того же 2012 года тунисских джихадистов на американское посольство, Марзуки взял на себя непростую миссию организации переговоров с ними. За это высказался Совет безопасности, так что ответственность сесть с Ансар аль-Шария за стол переговоров была, по меньшей мере, коллективная. Но когда в октябре 2012 года Марзуки организовал в президентском дворце эти переговоры, то получил сполна. «Марзуки принял в Карфагенском дворце террористов!» — восклицал Аммар, утративший абсолютное влияние среди военных. При этом многие разделяли точку зрения генерала.

В течение 2013 года ситуация в стране всё более осложнялась. Были убиты видные оппозиционные исламистам политики – Шокри Белаид (февраль 2013) и Мохаммед Брахми (июль 2013). Это были явно заказные политические убийства, в которых обвинили Эннахду. Ситуация наложилась на продолжающийся экономический кризис и отсутствие прогресса в разработке новой конституции. Недовольство правительством исламистов выплеснулось на улицы. Премьер-министр от Эннахды Джебали ушёл в отставку в феврале, что, по сути, оставило страну без партийного правительства. Марзуки назначил «технократическое» правительство, что, однако, не продвинуло выработку конституции, — главнейшую задачу на краткосрочный период.

В июле 2013 года, после убийства Брахми, Тунис охватили массовые демонстрации с требованием полного отстранения исламистов от власти, на который сторонники Эннахды ответили своими демонстрациями. Это выглядело вообще как угроза попытке наладить нормальное государственное управление в стране. В соседнем Египте как раз в это время военные свергли президента-исламиста Мурси. В Тунисе противники правительства теперь тоже в открытую требовали, чтобы военные взяли власть в свои руки и разогнали исламистскую Конституционную Ассамблею. Чтобы избежать египетского сценария, правительство, в частности, не стало назначать нового начальника штаба Вооруженных сил после отставки в июне 2013 года генерала Аммара. Начальник штаба, как лицо, координирующее действия разных родов войск, оказывался первым потенциальным кандидатом в диктаторы. Должность пустовала до 2016 года.

Помимо демонстраций и угрозы путча на правительство давили традиционно влиятельные в Тунисе общественные организации, — профсоюзы (UGTT, UTICA, объединение юристов), лига прав человека (TLHR). Нельзя забывать, что крупнейшее профсоюзное объединение UGTT (Всеобщий союз тунисских рабочих) было одной из немногих в постреволюционной стране организаций, сохранивших свою структуру и сплочённость, и, что важно, имевших свою политическую позицию. Насчитывая более 500 тыс. членов и разветвлённую членскую организацию, UGTT не собиралось отдавать судьбу страны на откуп исламистскому правительству. Профсоюзы буквально усадили политиков за стол переговоров.

В итоге, в октябре 2013 года были проведены консультации между Эннахдой и светской оппозицией. Стороны договорились о серьезных перестановках в правительстве, фактически, о назначении «правительства технократов». В январе 2014 года Эннахда отошла от управления страной, премьер-министром был назначен Мехди Джома, бывший инженер, который всю жизнь работал в бизнес-структурах, а в политику пришёл только после Жасминовой революции. Задача нового правительства была заниматься оперативным управлением и подготовкой к выборам.

Переговоры по проекту конституции с лета 2013 года пошли лучше, чем раньше, и были, в целом, завершены к началу 2014 года. Новая конституция была полна компромиссов. Например, острый вопрос о роли ислама был аккуратно обойдён: конституция гарантировала свободу вероисповедания, но, вместе с этим, содержала положения о том, что государство обязано «защищать религию», что могло, при желании, трактоваться как угодно. Права женщин были подтверждены. Был также образован Верховный Конституционный суд, который должен был следить за правоприменением Конституции.

Всё это было хорошо, только тунисская экономика по-прежнему находилась в глубочайшем кризисе. Проблемы, из-за которых вспыхнула Жасминовая революция, решены не были. Не была решена проблема трудоустройства молодежи, которая начала активно пополнять террористические группы по всему Магрибу и Ближнему Востоку. Тысячи тунисцев присоединились к террористам ИГИЛ, составив среди боевиков в процентном отношении одну из самых больших территориальных группировок.
Не была решена проблема маленьких городов, расположенных вдали от моря: их интересами традиционно пренебрегали, отдавая ресурсы более развитому северному побережью. Если во времена Бен Али это пренебрежение можно было списать на диктатора, то теперь, после победы революции, которая была совершена, фактически, руками этих бедняков из провинции, правительству было трудно объяснить эту сохраняющуюся диспропорцию. Именно в одном из таких маленьких провинциальных городков, уже при президенте Марзуки, безработный молодой фотограф совершил самосожжение, оставив предсмертное видео, в котором вопрошал: «мы [живущие в таких городах] что, не люди?». Это, несомненно, было свидетельством краха надежд тех, кто начинал революцию 2011 года.

В такой обстановке прошёл 2014 год, год парламентских и президентских выборов. Парламентские выборы, состоявшиеся в октябре, ознаменовались триумфом светских партий, прежде всего, Нида Тунис, которая набрала голосов больше, чем Эннахда. Явка среди молодежи, однако, была низкой, а меньше всего пришло голосовать в Сиди Бузиде – городе, где началась Жасминовая революция… Уже в следующем месяце состоялись президентские выборы, на которых явным фаворитом считался лидер Нида Тунис Эссебси.

Марзуки выдвинулся на второй президентский срок, понимая, что победа не будет простой задачей. Во-первых, он подрастерял популярность за годы президентства (что, вероятно, было неизбежным для этого поста и этого периода в истории страны). Во-вторых, основной соперник – Эссебси – уже зарекомендовал себя в качестве эффективного премьера (он был у власти в 2011 году). В третьих, Марзуки теперь часто считали союзником исламистов, несмотря на то, что он построил свою предвыборную кампанию именно на идеях защиты демократии. В этом он был вполне последователен, позиционируя себя носителем демократических ценностей.

Марзуки
President Moncef Marzouki, Republic of Tunisia

Президент Монсеф Марзуки, республика Тунис
Автор: Chatham House

Однако только что потерпевшая поражение на парламентских выборах Эннахда, после длительных внутренних консультаций, не стала выдвигать своего кандидата на президентских выборах, и не стала никого поддерживать из тех, кто выдвинулся. Избирательный штаб Эссебси воспользовался этим, указав, что «тайным» кандидатом исламистов является именно Марзуки. В итоге президент, сам того не желая, оказался в лагере Эннахды.

Он достойно выступил в первом туре, набрав лишь на 6% меньше, чем Эссебси. Это было неожиданно для многих, так как президенту предсказывали более скромный результат. Скорее всего, сторонники Эннахды действительно предпочли отдать голоса Марзуки. Противники президента на выборах постарались донести это до каждого избирателя. «Все должны знать, что те, кто голосует за господина Марзуки – исламисты», — заявлял Эссебси после первого тура. «Его также поддерживают джихадисты салафиты и Лига защиты революции, и все [эти объединения] выступают за насилие».

Второй тур президентских выборов, состоявшийся в декабре 2014 года, Марзуки проиграл. Тем не менее, он получил почти 45% голосов, что представляло собой внушительную поддержку избирателей, так что свой пост он сдал с гордо поднятой головой. 31 декабря 2014 года Эссебси был приведён к присяге, а Марзуки стал частью сил, оппозиционных новой «партии власти».

Марзуки стал видным оппозиционером, весьма заметным и достаточно скандальным. Он не стеснялся критиковать новые власти. Основной его претензией к Эссебси было «прерывание» революционной традиции. Дело в том, что новый прагматичный лидер пригласил во власть многих чиновников, занимавших посты при Бен Али. В новом правительстве больше дюжины министров были представителями старого режима, что соперники Эссебси расценили чуть ли не как антиреволюционную реакцию. Марзуки предостерегал, что Тунис может превратиться из «коррумпированной диктатуры» Бен Али в «коррумпированную демократию». Он также обвинял новые власти в зависимости от внешних сил и иностранных денег.

Шума наделали его заявления об иностранном вмешательстве во внутренние дела Туниса. Он последовательно обвинял страны Персидского залива – Катар, Саудовскую Аравию, но прежде всего – ОАЭ в том, что они хотели задушить революцию еще в 2011 году и с тех пор не оставили своих попыток. Марзуки даже высказал мысль, что эти страны координировали свои действия с Израилем, который не хотел возникновения мощного независимого арабского государства у своих границ. Своё поражение на выборах 2014 года он тоже связывал с происками ОАЭ. «Израильско-эмиратско-саудовская координация [усилий] была успешной, чтобы посеять хаос в Йемене, Ливии, Сирии, чтобы совершить переворот в Египте. И в Тунисе, через коррумпированные СМИ и деньги коррупционеров. И им удалось избавиться от меня, потому что я был символом революции, я был первым президентом, который пришёл к власти посредством революции», — заявлял Марзуки в одном из интервью. По мнению бывшего президента, монархии Персидского залива смертельно боялись успешности тунисской революции, потому что своим примером она прямо угрожала их власти, их правящим домам. Властям Туниса пришлось дезавуировать высказывания Марзуки, в министерстве иностранных дел их назвали безответственными.

Возможно, яростная риторика Марзуки была связана с его падающей популярностью среди населения. Она падала вместе с общим пост-революционным разочарованием. Опросы в 2013 году показывали, что деятельность Марзуки одобряют 44%, однако через год одобрение высказывали только 34%, а 61% не поддерживали его. Очевидно, что и в дальнейшем бывший президент не становился популярнее. Противники Марзуки называли его неуравновешенным и прямо указывали на то, что он страдает от эффекта, описанного в пьесе Вацлава Гавела «Уход», когда лицо, находившееся у власти и ушедшее в отставку, страдает от изменившегося статуса, от отсутствия власти.

Тем не менее, бывший президент рассчитывал снова занять президентское кресло. О своих намерениях баллотироваться на президентский пост в 2019 году он заявил ещё в начале 2017 года. Последующие 2,5 года Марзуки фактически провёл, как будто избирательная кампания уже шла. Он активно выступал, как в прессе, так и на международных конференциях, с обзором состояния дел в Тунисе. Это была критика властей, которых он обвинял в коррумпированности, в том, что они позволяют вмешиваться во внутреннюю политику страны иностранным государствам. Выборы 2014 года, которые Марзуки проиграл, были для него временем, когда старый режим вернулся к власти, оттеснив «революционеров».

Президентские выборы 2019 года оказались самыми непредсказуемыми в истории страны. Действительно, в отсутствии явного претендента (даже кресло президента пустовало после смерти Эссебси) эти выборы собрали большое число кандидатов.
Можно сказать, выдвинулись все, и этот ажиотаж оказался совсем не на руку Марзуки. Выбор был настолько велик, что бывший президент «потерялся» за более свежими и интересными политиками. К тому же, Эннахда на этот раз выдвинула своего кандидата, Абдельфаттаха Муру.

Марзуки выдвинулся при поддержке нескольких небольших партий, однако эта попытка окончилась полным провалом: за бывшего президента проголосовало всего несколько процентов избирателей.

 

© В.Г. Кусов, оригинальный текст на основе перевода статей на русский язык (2019)


Хотите узнать больше?

Мваи Кибаки

Мваи Кибаки

Избрание Кибаки сопровождалось энтузиазмом и надеждами, которые оправдались в части экономического подъема, но не исполнились в части изменения политической системы, в которой продолжали господствовать коррупция, клановость и авторитаризм.


Ухуру Кениата

Ухуру Кениата

Сын первого президента страны, Ухуру Кениата оказался в кресле главы государства как политик компромисса. Годы его правления характеризовались большими политическими скандалами, коррумпированностью и обилием инфраструктурных проектов, оплаченных китайскими деньгами.

Яи Бони

Тома Бони Яи

Яи Бони был избран на волне ожидания перемен, но достичь существенных успехов в борьбе с проблемами Бенина ему не удалось.

Африканские качели. Первый год войны в Северной Африке (1940–1941)

Африканские качели. Первый год войны в Северной Африке (1940–1941)

Непредвзятый военно-исторический анализ военных действий в Северной Африке (1940—1941гг.) в начальный период Второй мировой войны: «проба сил» в противостоянии на суше и на море британской армии и итало-германских войск.


Историческая трансформация стран Магриба (алжирский вариант)

Историческая трансформация стран Магриба (алжирский вариант)

Книга посвящена истории возникновения и трансформации стран Магриба (Тунис, Алжир и Марокко) с выделением особого места и роли государства Алжир в развитии региона Северной Африки.