Правители Африки: XXI век

2011: Фуад Мебаза

Президент Туниса (15.I.2011-13.XII.2011)

Фуад Мебаза
Полное имя Мохаммед Фуад Мебаза
Mohamed Fouad Mebazaa
Родился 15.VI.1933, Тунис, Французский Тунис
Умер Нет
Временный президент 15.I.2011-13.XII.2011
Этнос
Вероисповедание Мусульманин

Глава нижней палаты декоративного парламента эпохи диктатуры Бен Али, 77-летний Мебаза волею судеб почти на год стал главой государства, переживающего революционный хаос.

Мебаза, как и Ганнуши, был образцовым чиновником времен Бургибы и Бен Али. Он родился и вырос в столице французского протектората городе Тунис, окончив там колледж Садики. Высшее образование будущий временный президент получил в Парижском университете по специальностям юриспруденция и экономика.

В молодости Мебаза был активным участником движения за независимость, возглавляемого Нео-Дестурской партией Хабиба Бургибы. Уже в 1947 году, когда ему было всего 14 лет, он присоединился к политической группировке «Конституционная Молодежь». В 1954 году он стал членом ячейки Экс-Марсель партии Нео-Дестур, и впоследствии возглавлял ячейки партии в тунисском городе Ла Марса и французском Монпелье (среди проживавших там тунисцев). С провозглашением независимости Туниса он занял руководящие роли в профсоюзе студентов Туниса и Ассоциации североафриканских студентов-мусульман (1957-1959 годы).

В 1961 году Мебаза начал работу в министерстве здравоохранения и социальных дел, в 1962 году стал главой секретариата по сельскому хозяйству. Одновременно он делал быструю партийную карьеру, став в 1964 году членом Центрального комитета новообразованной PSD. В конце 1960-х он был руководителем департамента молодежи и спорта и, некоторое время, отвечал за национальную безопасность.

В 1969-1973 году Мебаза был мэром столицы, после чего получил первую должность в кабинете министров – министра по делам молодежи и спорта. В 1974 году, однако, он был переведён на партийную работу в качестве члена Политбюро PSD, в 1975-1980-х годах исполняя также обязанности мэра небольшого города Ла Марсы. Помимо этого, в 1978 году Мебаза был назначен министром здравоохранения, в 1979 году – министром культуры и информации.

В 1980 году правительство премьер-министра Нуиры, который покровительствовал Мебазе, было отправлено в отставку. Следующий премьер постарался избавиться от протеже своего предшественника. В новый состав правительства Мебаза включён уже не был, а в 1981 году не был избран членом Политбюро PSD и, соответственно, оказался на обочине тунисской политики. Мебаза был отправлен сначала в Женеву в качестве постоянного представителя Туниса в ООН, а в 1986 послом в Марокко. Это фактически было ссылкой.

С приходом к власти Бен Али в 1987 году Мебаза был вызван в Тунис и получил хорошо знакомое ему министерство по делам молодежи и спорта. В феврале 1988 года, с образованием новой «партии власти» в лице RCD, Мебаза покинул исполнительную власть, став членом Центрального комитета RCD. В 1995-1997 годах он занимал должность мэра Карфагена (большого округа, включающего и столицу), после чего был избран депутатом парламента и членом Политбюро RCD. Наконец, 14 октября 1997 года Мебаза был избран председателем парламента.

На этом посту Мебаза пробыл до конца правления Бен Али, несколько раз рутинно переизбираясь депутатом. Парламент, в котором доминировала правящая партия, играл преимущественно декоративные функции. Председатель парламента, должным образом оформляя решения, принятые наверху, был ничем не запоминающейся фигурой. Он был одним из винтиков машины одобрения разных законодательных новшеств, предоставляющих Бен Али возможность оставаться у власти. WikiLeaks опубликовало депешу американского дипломата, датированную маем 2009 года, в которой Мебаза характеризуется как «семидесятилетний [человек] без амбиций», лояльный Бен Али и не представляющий для него никакой угрозы.

У поста председателя нижней палаты парламента, однако, была одна важная функция. Именно он, в случае, если президентский пост окажется вакантным, становился временным главой государства, согласно 57 статье конституции Туниса.

Однажды именно это и случилось. Без сомнения, Мебаза не относился к ближайшему кругу свергнутого президента и серьёзно его никто не рассматривал даже как временного хранителя верховной власти. Когда Бен Али бежал из страны 14 января, очевидно, он рассчитывал, что «на хозяйстве» останется премьер-министр Ганнуши. Провозглашая себя временным президентом Туниса, во время телеобращения Ганнуши находился в окружении Мебазы и председателя верхней палаты Каллеля, подчёркивая этим, что его претензии на власть не оспариваются руководством Парламента. Кстати, это лишний раз подчёркивало подчинённое, зависимое положение Мебазы в неформальной иерархии тунисской диктатуры.

Однако кульбиты Ганнуши и Бен Али не удовлетворили протестующих, и этот революционный настрой вынудил государственные институты работать так, как им положено работать. 15 января Конституционный Совет объявил пост президента вакантным на постоянной основе, в результате чего вступила в действие 57-я статья конституции Туниса. Фуад Мебаза, в качестве главы нижней палаты парламента, стал временным президентом страны.

Первым шагом нового главы государства было поручение Ганнуши сформировать переходное правительство «национального единства», которое, по замыслу, должно было работать до проведения всеобщих выборов. Эти выборы предполагалось провести в середине 2011 года.

Назначение Ганнуши, вероятно, было единственным возможным решением, даже если не предполагать, что Мебаза хотел сохранить у власти представителей команды Бен Али. Страна находилась в революционном хаосе, а премьер олицетворял собой хоть какой-то остаток прошлой стабильности. У протеста не было явных лидеров, тем более, достаточно компетентных для управления текущими государственными делами. Ганнуши мог бы стать «мостом» между прежним режимом и новой властью, он сам был готов выполнить эту задачу, — по крайней мере, он это пытался делать на протяжении последующих 1,5 месяцев.

Правительство и президент работали под надзором революционного органа, образованного сразу после свержения Бен Али представителями оппозиционных партий, «революционных» блогеров, гражданских активистов, — в общем, различных революционных сил. Этот орган назывался «Комиссия по достижению целей революции и перехода к демократии».

18 января Мебаза и Ганнуши, под давлением улицы, вышли из бывшей правящей партии RCD. На следующий день Мебаза выступил по телевидению, пообещав гражданам «полностью порвать с прошлым» и объявил всеобщую амнистию. 23 января был заключен под домашний арест коллега Мебазы, бывший министр обороны и внутренних дел, а позже председатель верхней палаты парламента Каллель.

Фуад Мебаза
Revolution — Avenue Bouguiba, 22.01.2011

Революция. Авеню Бургиба, 22 января 2011 года
Автор: Chris Belsten

К счастью для Мебазы, его фигура не вызывала ненависти у протестующих. На момент революции это был уже весьма пожилой человек, ему было 77 лет, и он не был замечен ни в коррупционных схемах, ни в подавлении протестов. В качестве формального главы государства он был приемлемой фигурой, несмотря на то, что долго служил Бен Али. Кроме того, он дал знать, что не планирует участия в предстоящей борьбе за высший пост и планирует уйти на покой после того, как переходный период завершится.

Политические взгляды временного президента Мебаза можно было назвать консервативно-умеренными. Весьма показательно, что в интервью он предпочитал называть происходящее в Тунисе не «революцией», а «эволюцией», приводя в пример трансформацию испанского общества от франкизма к демократии. «Для меня Испания – это модель трансформации и усилий, особенно экономических», — говорил он. В отношении будущего государственного устройства Туниса он считал оптимальным смешанную модель – президентскую республику с сильным парламентом, который мог бы контролировать исполнительную власть.

Власть временного президента была довольно серьёзно ограничена конституцией. Он не мог созывать референдумы, распускать парламент и правительство, или принимать «чрезвычайные меры», которые мог бы принимать президент. Самое важное, он во время переходного периода в конституцию страны было запрещено вносить какие-либо изменения, что в Тунисе 2011 года прямо противоречило настроениям демонстрантов. Ко всему прочему, согласно основному закону, полномочия временного президента ограничивались 60 днями, то есть, к середине марта в стране должен был быть избран новый президент.

К этому не был готов никто. И прежде всего – оппозиция режиму Бен Али, чьи лидеры находились частью в ссылке и часто были плохо знакомы будущим избирателям. Назрела насущная необходимость изменить тот порядок вещей, который предполагался конституцией. Именно поэтому Мебаза, наверное, неожиданно для себя, оказался не формальным, а реальным центром власти, которая потихоньку покидала правительство Ганнуши. Премьер-министр так и не смог завоевать доверие протестующих, его кабинет потрясали частые отставки. Позиции Мебазы были усилены с его подачи.

7 февраля 2011 года парламент, все ещё состоящий в основном из представителей бывшей правящей партии, начал обсуждать возможность, на основании статьи 28 конституции, делегировать временному президенту чрезвычайное право управлять посредством издания декретов по некоторым важным вопросам: всеобщей амнистии, защите прав человека, легализации политических партий, и преследовании коррупционеров. Ганнуши выступил в парламенте с поддержкой инициативы, которая была утверждена подавляющим большинством голосов 9 февраля. Это сопровождалось призывами уличных демонстрантов разогнать «парламент диктатора Бен Али». Временный президент выступил с умиротворяющими призывами гражданам вести себя «спокойно и рационально».

Эта очевидная консолидация правящей верхушки, которая по-прежнему представляла собой бывших функционеров Бен Али, вызвала новую волну протестов. 25 февраля сотни молодых людей попытались поджечь министерство туризма и взять штурмом министерство внутренних дел. На следующий день ситуация ещё больше обострилась, участились столкновения с полицией, которую закидывали камнями. В ответ она стреляла в демонстрантов, появились жертвы. Напряжение достигло таких же высот, как 14 января. 27 февраля Ганнуши ушёл в отставку, признав неспособность справиться с ситуацией и остановить насилие.

В эти дни Мебаза принял своё самое важное решение в качестве политического деятеля. Именно он вытащил из политического небытия Беджи Каида Эссебси, назначив его новым премьер-министром Туниса. Это был весьма пожилой человек, на 7 лет старше самого Мебазы, служивший еще Бургибе в качестве министра иностранных дел в 1980-х годах. Последние 20 лет он находился не у дел и был уже неизвестен широкой публике. Это оказалось его главным достоинством, так как протестующие последовательно отвергали чиновников эпохи Бен Али. Однако Мебаза хорошо знал Эссебси по прежней работе и был в нём уверен. «[Эссебси] был тем, кто знал, как крутятся колёса государственной машины, — тогда, когда нужно было сохранить эти колёса», — так позже комментировал своё решение Мебаза. Как показало время, это был великолепный выбор.

После назначения Эссебси представители оппозиции выразили своё недовольство тем, что временный президент сделал это без консультаций с ними. Однако новый премьер быстро зарекомендовал себя как руководитель, слушающий требования протестующих и не боящийся принимать решения. Кабинет, возглавляемый Эссебси, полностью состоял из технократов и не содержал ни одного представителя какой-либо политической партии. Первым делом это правительство распустило тунисскую службу госбезопасности, а также бывшую правящую партию. Были легализованы все политические партии.

В начале марта Мебаза сделал долгожданное заявление о будущих парламентских выборах. Он объявил, что 24 июля состоятся выборы депутатов Законодательной Ассамблеи, задачей которых будет подготовка проекта новой конституции. Они смогут назначить новое временное правительство, если захотят, либо оставят работать прежний кабинет до проведения парламентских и президентских выборов. Позже дата выборов была перенесена на более поздний срок, сначала на 16, а потом – на 23 октября.

15 марта 2011 года в Тунисе было образован «протопарламент» — «Высший орган по достижению целей революции», который состоял из 155 членов и представлял собой объединение различных революционных сил. Вместе с правительством этот Орган вырабатывал принципы организации предстоящих выборов: единый пропорциональный список мужчин и женщин в качестве кандидатов, закрепление представительства малых партий в будущем парламенте, запрет на участие в выборах крупных функционеров режима Бен Али, возможность проголосовать за тунисцев, живущих за рубежом.

Тогда же, в начале марта, Мебаза сделал заявление относительно срока своих полномочий. Согласно конституции, полномочия временного президент ограничивались 2 месяцами. Однако Мебаза заявил, что останется на своём посту «вопреки слухам, до проведения [следующих] выборов, при помощи и с поддержкой всех [граждан]». Он отметил, что, после совершения революции, конституция «более не отражает чаяния людей», поэтому он не будет руководствоваться её требованиями и ограничениями.

Объявление о проведении выборов вызвало взрывной рост числа политических партий, — за первую половину 2011 года их было создано около 90. Естественно, почти все они создавались как предвыборные проекты, и им ещё предстояло разработать свои программы и политическую позицию. Сам Мебаза отмечал, что «в настоящее время только экономические программы имеют значение, все знают, что экономика имеет приоритет над политикой».

Действительно, экономическое положение страны оставалось тяжелым. Революция сильно повлияла на туристический бизнес, рост ВВП едва составлял 1%. Временный президент отмечал, что для страны жизненно важны иностранные инвестиции, однако в текущей политической ситуации привлечь их было сложно. Причём проблема была даже не в отсутствии желания со стороны инвесторов. Проблема имела политический аспект. «Когда мы просим помощи у США или Европы, или других дружественных стран, люди говорят: «Вы продаёте Тунис», — жаловался Мебаза. — «Но что там продавать?!». В качестве жеста доброй воли страны «Большой восьмерки» предложили Тунису и Египту в качестве помощи кредит на сумму 20 млрд. долл., идея, которая вызвала отторжение в обеих странах. Мебаза, напротив, выступал за то, чтобы принять эти деньги: «Все страны влезают в долги, даже самые богатые, начиная с Соединенных Штатов».

11 апреля 2011 года правительство издало революционный, во всех смыслах, закон о гендерном равенстве на выборах в Законодательную Ассамблею. Избирательные списки всех политических партий должны были содержать равное количество кандидатов-мужчин и кандидатов-женщин. До выборов, наконец, были допущены все партии, включая долгое время находившуюся вне закона исламистскую Эннахда.

На выборах 23 октября 2011 года именно эта партия завоевала 89 из 217 мест в Конституционной Ассамблее Туниса. Ближайшие соперники Эннахды получили втрое меньше мест, поэтому исламисты оказались ведущей силой в первом по-настоящему демократическом выборном органе страны. Это оказалось тяжелой новостью для большинства оппозиционеров, открыто выражавших опасения за тунисскую демократию. В то же время, не обладая абсолютным большинством, Эннахда была вынуждена вступить в коалиционные переговоры с секуляристскими партиями.

Фуад Мебаза
Fouad Mebazaa lors de la premiere seance de l’Assemblee Constituante Tunisienne le 22 November 2011

Фуад Мебаза на первой сессии тунисской Конституционной Ассамблеи, 22 ноября 2011 года
Автор: Citizen59

Президентский пост оказался одной из разменных монет этих переговоров. Вынужденные отдать исполнительную власть, в лице премьерского поста, исламистам, оппозиционеры выторговали себе то, что смогли – кресло председателям парламента и президента республики. Спикером Конституционной Ассамблеи стал Мустафа Бен Джафар, лидер партии Эттакатоль. На пост президента, который теперь обладал весьма урезанными полномочиями, был согласован Монсеф Марзуки, известный оппозиционер, борец за права человека, долгое время находившийся в ссылке. Марзуки был избран делегатами Ассамблеи 12 декабря, а на следующий день вступил в должность.

Мебаза, принадлежавший к прежней эпохе, тихо сошёл со сцены. Его ждала пенсия, как он сам того и хотел. Предназначавшиеся ему государственные выплаты он считал справедливой наградой за долгое служение Тунису: «Я получил их по праву. Я служил стране с момента провозглашения независимости и ничего не получил взамен [за всё это время]».

Хотя во время своего правления Мебаза отказывался давать оценку лично Бен Али, под началом которого работал долгие годы, после отставки он высказывался о бывшем президенте довольно критично. В интервью он подчёркивал, что проблемы Туниса были обусловлены во многом не государственным устройством, а личностью Бен Али, а также отмечал, что лидер страны должен сам быть примером для всех, а не просто наблюдать за тем, что происходит. Эти высказывания оттолкнули от него многих бывших коллег – функционеров режима Бен Али. На похоронах бывшего диктатора многие игнорировали его, бывший председатель верхней палаты Каллель демонстративно отказался пожимать руку. Так что Мебаза, после выражения соболезнований, был вынужден быстро уехать.

 

© В.Г. Кусов, оригинальный текст на основе перевода статей на русский язык (2019)


Хотите узнать больше?

Мохаммед Эннасер

Мохаммед Эннасер

Председатель нижней палаты парламента временно занимал пост главы государства в течение трех месяцев после кончины президента Эссебси.


Каис Саид

Каис Саид

Университетский профессор-популист, «Робокоп» Саид выиграл выборы на волне разочарования тунисцев в политических партиях и находящейся у власти элите.

Лоран Гбагбо

Лоран Гбагбо

Лоран Гбагбо на протяжении жизни иногда оказывался в тюрьме, и, в конце концов, побыл подсудимым Гаагского трибунала.

Черная Африка: прошлое и настоящее

Черная Африка: прошлое и настоящее

Авторский коллектив – сотрудники Института всеобщей истории РАН, Института Африки РАН и преподаватели российских вузов (ИСАА МГУ, МГИМО, НИУ ВШЭ) – в доступной и лаконичной форме изложил основные проблемы и сюжеты истории Тропической и Южной Африки с XV в. по настоящее время.


Мы вынуждены сообщить вам, что завтра нас и нашу семью убьют. Истории из Руанды

Мы вынуждены

В 1994 году мир шокировали новости из Руанды, когда в течение 100 дней были жестоко убиты более 800 000 человек. Филипп Гуревич, журналист The New Yorker, отправился в Руанду, чтобы собрать по кусочкам историю массового убийства, произошедшего в этой маленькой африканской стране. Он взял интервью у оставшихся в живых представителей тутси, которые рассказали ему свои ужасные истории потерь и опустошения. .Как случилось, что через 50 лет после Холокоста произошло подобное зверство? Почему люди согласились убивать соседей, друзей, коллег? Как жить дальше в стране насильников и жертв? .Эта мощная, мастерски написанная книга дает неожиданные ответы на вопросы.